-- Оно... ясно! отвѣчалъ Іоганнъ.
-- Ну?..
-- Ну!.. въ Германіи такіе же судьи, что и во Франціи... а у меня на плечахъ не двѣ головы, г. кавалеръ.
-- Полно! возразилъ Реингольдъ:-- тѣ мѣста тебѣ извѣстны лучше моего, и ты очень-хорошо знаешь...
-- Средства есть, правда... но, видите ли, хоть мнѣ и пятьдесятъ-семь лѣтъ, а на тотъ свѣтъ еще не хочется...
-- Кто же говоритъ объ этомъ?
-- Дѣло-то на то похоже... такія продѣлки кончаются очень-плохо, вы знаете... и я думаю, что ужь лучше сбирать по су, нежели разомъ... сломить голову.
Реингольдъ не зналъ хорошенько, торгуется ли Іоганнъ, или отказывается; онъ пристально смотрѣлъ на него, пытаясь на лицѣ прочесть его мысли; но печальная, черствая физіономія бывшаго блутгауптскаго конюха была закрытая книга.
Іоганнъ былъ холоденъ и молчаливъ. Кавалеръ начиналъ отчаяваться.
-- Что жь? ты мнѣ отказываешь? спросилъ онъ наконецъ.