-- Положимъ, двадцать тысячь!
-- Ну! я жь тебѣ говорю, что такой человѣкъ, какъ хозяинъ, не броситъ тысячи наполеондоровъ такъ, за окно, изъ того только, чтобъ одному владѣть женой!
Барсукъ подумалъ съ минуту; потомъ однимъ глоткомъ выпилъ стаканъ рома.
-- По мнѣ все равно, сказалъ онъ:-- коли бы вездѣ дорываться до корня, конца бы ничему не было... Задали намъ работу, мы ее сработаемъ,-- и дѣло въ шляпѣ... Валяй, скрипка!..
-- Катай, бомбарда!.. воскликнулъ Зеленый-Колпакъ.
И они встали. Весело было у нихъ на сердцѣ, легко на душѣ, какъ-будто у добрыхъ людей. Опять зала огласилась ихъ нестерпимой музыкой. Барсукъ взялъ за руку Графиню; Малу -- Золотую-Пуговку, и балъ снова пошелъ веселѣе прежняго.
А кавалеръ Рейнгольдъ добрался до харчевни Жирафы, опираясь на руку Іоганна.
-- Что за нравы! говорилъ онъ жалобно:-- кто повѣритъ, чтобъ въ Парижѣ происходили такія вещи!..
-- Я всегда этому очень дивился, отвѣчалъ флегматикъ Іоганнъ.
-- Мнѣ казалось, они хотѣли покуситься на мою жизнь!.. И эти опасныя твари... эти рожи, точно висѣльники!..