-- О! перебила Гертруда: -- со вчерашняго дня было столько приключеній! Господинъ Францъ подвергался смерти... а это можетъ идти за десять лѣтъ.
При послѣднихъ словахъ, на лицѣ этой дѣвушки выразилось глубокое чувство. Потомъ она снова опустила глаза на вышиванье. Дениза, казалось, хотѣла расцаловать ее. Францъ все еще не опомнился отъ своей невольной лжи.
-- Клянусь честью, сказалъ онъ: -- я не думалъ васъ обманывать; у меня нѣтъ друзей ближе Гертруды и отца ея... Мнѣ кажется, что они всегда любили меня, какъ любятъ теперь, и если я сказалъ вамъ неправду, то невольно...
-- Благодарю, моя добрая Гертруда, сказала Дениза:-- я не знала, что обязана тебѣ такою благодарностью.
-- О! я теперь богатъ друзьями, подхватилъ Францъ съ внезапнымъ порывомъ радости.-- Я вамъ объясню, Дениза, все въ двухъ словахъ: я богатъ и дворянинъ.
-- Въ-самомъ-дѣлѣ? съ удивленіемъ проговорила Дениза.
-- Но всего дороже для меня то, продолжалъ Францъ: -- что вы полюбили меня, еще бѣднаго и безъ имени.
Въ словахъ его было столько увѣренности, и въ чувствѣ, съ которымъ онъ проговорилъ ихъ, такъ вѣрно высказывался человѣкъ, обрадованный неожиданнымъ счастіемъ, что въ Денизѣ не могло родиться и тѣни сомнѣнія.
Гертруда, напротивъ, не смотря на свое незнаніе свѣта, смутно предугадывала, сколько можетъ быть препятствій и неизвѣстности между настоящимъ положеніемъ Франца и его ожидаемымъ счастіемъ. Сердце ея сжималось отъ такой довѣрчивости Франца. Внутренній голосъ, какъ зловѣщее эхо, возставалъ въ ней и говорилъ: "горе порывамъ радости!" И она, всегда такая веселая, сама не понимала, отъ-чего эти радостныя восклицанія такъ фальшиво звучатъ и наводятъ на нее тоску.
-- Вы правы, Францъ, сказала Дениза: -- я васъ любила бѣднымъ, любила бы и всегда... но теперь... надо благодарить Бога, потому-что я никогда не ослушалась бы маменьки, и намъ съ вами не видать бы счастья.