-- Впрочемъ, продолжалъ онъ:-- если сегодня не пойдти, друзья встревожатся; а этотъ негодяй Іоганнъ, пожалуй, еще и не вѣсь что подумаетъ...
-- Ты полагаешь, что онъ еще ничего не знаетъ? спросилъ баронъ.
-- Конечно... когда вы, вечеромъ, вошли въ харчевню "Жирафы", Іоганнъ ходилъ за виномъ... и когда воротился, товарищи ничего ему не сказали... До-тѣхъ-поръ не было причины отъ него таиться; но видно Богъ кладетъ печать на лицѣ измѣнника: никто его не любить; когда онъ уставить свои сердитые глаза,-- какъ-то и языкъ не ворочается.
-- А другіе узнали меня? спросилъ Родахъ.
-- Всѣ, сударь, даже несчастный Фрицъ!
-- И ты теперь увидишь ихъ на рынкѣ?
-- Они ходятъ каждый день.
Родахъ пошелъ къ двери.
-- Ну, другъ Дорнъ! сказалъ онъ: -- побудь еще сегодня продавцомъ платья. Проведи этого Іоганна и увѣрься въ помощи другихъ блутгауптскихъ служителей.
-- Они хорошіе люди, отвѣчалъ Дорнъ:-- за нихъ можно поручиться.