Сердце Малютки запрыгало отъ радости; но она подавила это ощущеніе, и на лицѣ ея ничего не отразилось.
-- Вы не съумасшедшій, Францъ, сказала она:-- и я отъ всего сердца благодарю васъ, если вы для меня забываете ссору.
-- Для васъ однѣхъ, Сара!
-- Тотъ, кто оскорбилъ васъ, будетъ просить у васъ извиненія...
-- Кавалеръ Рейнгольдъ? прервалъ Францъ: -- онъ слишкомъ -- старъ, слишкомъ-сморщенъ, слишкомъ-раскрашенъ, слишкомъ-лысъ, слишкомъ-трусливъ!.. я не хочу!
Онъ приблизился къ Малюткѣ и машинально распечаталъ одно изъ двухъ писемъ.
-- Какъ хотите! будетъ по вашему, продолжала Сара: -- но я ненавижу этого человѣка за то, что онъ съ вами сдѣлалъ, и мнѣ пріятно было бы видѣть его униженнымъ передъ вами... И такъ, вы принимаете мое приглашеніе, Францъ? Поговоримъ же о дѣлѣ и пріймемъ свои мѣры... Праздникъ будетъ значительный; гости поѣдутъ на будущей недѣлѣ; но семейство наше и близкіе друзья оставятъ Парижъ въ воскресенье или понедѣльникъ... Хотите быть нашимъ?
Францъ не отвѣчалъ. Распечатавъ письмо, онъ развернулъ его и разсѣянно пробѣжалъ. По странному стеченію обстоятельствъ, въ письмѣ говорилось о гельдбергскомъ праздникѣ и о посѣщеніи Сары.
Еще страннѣе: оно предсказывало въ точныхъ выраженіяхъ послѣднее предложеніе Сары.
Рука была незнакомая и въ первую минуту Францъ не нашелъ подписи.