-- Я умѣю, баронъ, понимать насмѣшки, печально отвѣчалъ Голландецъ:-- но здѣсь шутка слишкомъ-дорог а!
-- Я никогда не насмѣхаюсь, мейнгеръ фан-Прэттъ... вы въ такомъ же положеніи, какъ и я... вы такой же кредиторъ, какъ и я... Когда мой долгъ будетъ уплаченъ, уплатится и вашъ.
-- А это будетъ?..
-- Скоро, увѣряю васъ!.. Предоставляю этимъ господамъ, моимъ новымъ компаньйонамъ, объяснить вамъ наши огромныя надежды и пригласить васъ на праздникъ въ замокъ Гельдберга... Пріискъ неистощимый: остается разработать его... Остается еще отдѣлаться отъ врага, который и вамъ также врагъ...
-- Мнѣ?
-- Я кончаю... Не имѣя возможности объяснить лучше, отвѣчаю вамъ, что вы будете удовлетворены такъ же, какъ и всѣ кредиторы Гельдберга, по смерти Сына-Дьявола.
Фан-Прэттъ вздрогнулъ при этомъ словѣ. Произнося его, Родахъ невольно или съ намѣреніемъ взглянулъ на г-жу де-Лорансъ.
Она отворотилась, какъ-будто тайный голосъ обвинялъ ее въ убійствѣ.
-- Развѣ ребенокъ еще живъ? спросилъ фан-Прэттъ.
-- Мадамъ де-Лорансъ и эти господа, отвѣчалъ Родахъ: -- все вамъ разскажутъ.