Осуществление первого маневра — введение новой экономической политики — легко оправдывалось советской властью хозяйственной разрухой страны, вызванной первой мировой войной, революцией и войной гражданской. Кроме того, это отступление от партийной программы, было произведено в первые годы существования советской власти и, таким образом, легко находило свое оправдание, и в неопытности партийных кадров, и в неподготовленности масс.
Ни одному из этих оправданий нету места в применении к новой национальной политике, введенной большевиками в годы второй мировой войны. В данном случае в, "неопытности партийных кадров" и в "неподготовленности масс" большевистской партии пришлось убедиться не в начале советской эпохи, а на двадцать шестом году существования советского режима. Таким образом, по прошествии такого громадного срока, срока в течение которого выросло целое поколение, советские массы оказались абсолютно чужды марксистской идеологии, а партийные кадры этого обстоятельства совершенно не учли.
Этот факт, что после четверти века большевистского перевоспитания русского народа, народ наш оказался совершенно равнодушным к лозунгам Маркса, Ленина и Сталина и для него, в дни войны, т. е. в дни большой духовной пробы, пришлось в срочном порядке вытаскивать не из партийного, а из русского национального архива давно оплеванные большевиками знамена Суворова, Кутузова и даже "святого благоверного" великого князя Александра Невского, означает неслыханное моральное поражение марксистской идеологии и большевистской партий, перед которым бледнеют все их прежние неудачи политического, экономического и иного порядка.
Как известно, "новая экономическая политика" — после того как поставила на ноги хозяйственную жизнь страны — была признана большевиками лишь "временной передышкой на пути к социализму" и затем была отменена. Это их решение ввергло советскую страну в состояние перманентного экономического кризиса.
Когда, во время этой войны большевики ввели "новую, национальную политику", многие были склонны думать, что это тоже "временная передышка на пути к интернационализму", которая будет отменена вскоре же после окончания войны. Когда я слышал такие предположения, то я всегда спрашивал: после окончания какой войны? С Германией или войны за подчинение всего мира коммунистической доктрине?
Нет никакого сомнения в том, что после окончания войны с Германией "новая национальная политика" отменена не будет. Ибо конец войны с Германией еще не будет означать конца войны большевиков против буржуазного мира. А для этой войны "новая национальная политика" будет также нужна, как она была нужна и в войне минувшей. Ведь если знамена Маркса, Ленина и Сталина оказались никуда негодными в войне оборонительной, то тем более негодны они для войны наступательной. Почему же для этой последней не оставить, уже проверенные знамена Суворова, Кутузова и Александра Невского? В конце концов, не все ли равно с чьим именем на устах раздавить буржуазный мир — с именем Маркса или Суворова? Главное — раздавить, а "цель оправдывает средства" — всегда были одним из основных принципов большевистской партии.
А вот если и эта окончательная победа будет когда-либо достигнута, тогда нет никакого сомнения в том, что "новая национальная политика" будет объявлена тоже лишь "временной передышкой на пути к интернационализму" и, прошедшие сквозь новые военные бури старые российские знамена Кутузова, Суворова и Александра Невского, будут свернуты уже окончательно. Из своего же морального поражения в годы минувшей войны, большевистская партия, разумеется, сделает выводы и несомненно, что после окончания войны 1941–1945 г.г. наступит новый период проверки работы партийных кадров, политических чисток и постепенного внедрения марксистской идеологии в головы масс, оказавшихся и на двадцать шестом году советской эпохи "несознательными".
Начало второй фазы войны не столь ее стратегические и тактические перемены, сколь именно духовный перелом ее, относится к весне-лету 1943 года. Однако, первые симптомы грядущего перелома, сказались уже в многомесячной битве под Сталинградом.
* * *
Если, в свое время, всей минувшей войне большевистские исследователи попытаются придать вид "сталинской войны", то битве под Сталинградом, они уже теперь приписывают исключительно характер "гениальной сталинской победы" и даже (что весьма неожиданно для последователей диалектического материализма) известную мистику, связанную с новым именем города Царицына.