— Это тяжелый удар для нас, — говорил Феликс. — Невозможно заниматься рыбной ловлей без плота, корзин и сетей. А без рыбной ловли я не знаю, как мы проживем до нового урожая. Поле тоже было затоплено во время урагана. Конечно, рис может подняться снова, но уже нельзя ожидать, что урожай будет так хорош, как я надеялся.
Они помолчали минуту. Когда заговорила Петра, в ее голосе слышались слезы.
— Во всяком случае мы все живы, — сказала она. — Когда мы были на плоту во время бури, я думала, что не может быть ничего плохого, если только мы останемся живы, но… — на этом месте голос ее дрогнул, — может быть, мы спаслись только для того, чтобы умереть от голода.
— Ну, дело еще не так скверно, — сказал отец. — Мы можем продать старого Короткохвостого. Это единственная ценная вещь, которая у нас осталась.
— Нет, нам нельзя продавать Короткохвостого, — сказала Петра. — Тогда нам не на ком будет отвезти на рынок наш рис.
— Да, — согласился отец, — трудно нам будет без Короткохвостого. Без него мы не сможем сажать рис, а без риса мы не можем держать Короткохвостого. Надо придумать что-нибудь другое, чем помочь себе.
— Разве ты не можешь сделать другой плот? — спросила Петра.
— Могу, — отвечал Феликс, — и непременно сделаю его. Я уже решил его сделать из стволов бамбука, которые свалило бурей. Но без сетей, корзин и остальных вещей от плота мало толку.
Они снова замолчали. Рамон лежал совсем тихо. Петра тихо плаката.
Феликс сказал: