Іосифъ Дементьевичъ Лукашевичъ родился въ годъ польскаго возстанія, 1 декабря 1863 г. Его отецъ, польскій помѣщикъ Виленской губерніи {Имѣнье Быковка, гдѣ Іосифъ Дементьевичъ и нынѣ живетъ съ сестрами.}, хотя и не принималъ активнаго участія въ возстаніи, однако настолько былъ разоренъ военными реквицизіями, что не могъ дать старшему сыну (нынѣ уже умершему) даже средняго образованія: содержаніе въ гимназіи было не по силамъ семьѣ. Когда подросъ Іосифъ, обстоятельства нѣсколько улучшились, но все-таки уже съ V класса виленской классической гимназіи, въ которую онъ поступилъ въ 1875 г., и далѣе, во все время студенчества, Іосифъ Дементьевичъ содержалъ себя самъ -- репетиторствомъ. Ранняя необходимость и привычка стоять на собственныхъ ногахъ имѣла громадное воспитательное значеніе для всей духовной личности I. Д. Она создала изъ него то, что англичане зовутъ self-made man: человѣка самостоятельнаго, самодѣятельнаго, трудолюбиваго и съ громадной работоспособностью. Въ дѣтствѣ I. Д. былъ окруженъ условіями, способствовавшими развитію въ немъ любви къ естествознанію. Онъ жилъ въ деревнѣ, вблизи природы; его отецъ былъ любителемъ садоводства и цвѣтовъ, и отъ него I. Д., ребенкомъ, пріобрѣлъ знакомство со множествомъ растеній и отчасти овладѣлъ ихъ номенклатурой; его кузенъ умѣлъ набивать чучела птицъ и передалъ это искусство и I. Д.; тогда же зародились въ немъ -- интересъ къ жизни животныхъ и любовь къ нимъ. Въ III-мъ классѣ гимназіи старая технологія, взятая въ библіотекѣ, возбудила въ его любознательномъ умѣ рядъ вопросовъ по химіи, и въ этомъ отношеніи пріобрѣтеніе въ IV классѣ у букиниста маленькой химіи Роско составило для его умственнаго развитія цѣлую эпоху, раскрывъ совершенно новый міръ, касающійся строенія простыхъ и сложныхъ тѣлъ природы. Съ тѣхъ поръ и навсегда химія стала для I. Д. одной изъ самыхъ любимыхъ наукъ. По его собственному признанію, никакая книга не доставила ему "столько радости", сколько дала эта маленькая книжка, пріобрѣтенная въ дѣтствѣ. Возбуждая мысль и давая теорію, она предлагала опытъ для провѣрки того или другого положенія, и вотъ потребовалась своя маленькая лабораторія, чтобы продѣлать всевозможныя реакціи. Товарищъ Іосифа Дементьевича по гимназіи -- Соболевскій, который и теперь остается его другомъ, помогъ ему въ осуществленіи этого плана ч научилъ владѣть паяльной трубкой, послѣ чего I. Д. съ жаромъ принялся за опыты по химіи и пиротехникѣ. На ряду съ этимъ, постепенно, онъ купилъ микроскопъ, электрическую машину, волшебный фонарь и т. п. Все это составило практическую школу, гдѣ среди удачъ и неудачъ пріобрѣталось умѣнье обращаться съ инструментами и развивалась способность изобрѣтать и приспособлять средства для эксперимента. Въ этой школѣ I. Д. учился самодѣятельности, умѣнью оріентироваться при затрудненіяхъ и впервые получалъ техническіе навыки, столь необходимые для натуралиста и въ полномъ блескѣ развитые имъ впослѣдствіи въ Шлиссельбургѣ.
Рядомъ съ практической дѣятельностью шли и теоретическія занятія, и, будучи еще гимназистомъ, I. Д. прочелъ много хорошихъ книгъ, какъ по естествознанію, такъ и по наукамъ общественнымъ (Фогтъ, Бюхнеръ, Леббокъ, Джевонсъ, Д. С. Милль и др.), такъ что ко времени поступленія въ университетъ имѣлъ уже вполнѣ достаточную подготовку.
Въ 83 г. I. Д. кончилъ гимназію и уѣхалъ въ Петербургъ, гдѣ и поступилъ на естественный факультетъ. Онъ проходилъ курсъ за курсомъ съ блестящимъ успѣхомъ, такъ какъ обладалъ превосходными способностями и никогда не ограничивался однѣми лекціями. Черпая знаніе, по возможности, изъ первоисточниковъ и прекрасно овладѣвъ методами научнаго изслѣдованія, онъ обращалъ на себя вниманіе профессоровъ, и, повидимому, ему предстояла блестящая научная карьера.
Но въ мартѣ 1887 года, когда до окончанія университетскаго образованія оставалось всего нѣсколько мѣсяцевъ, онъ былъ арестованъ, судимъ и въ маѣ того же года заключенъ въ Шлиссельбургскую крѣпость на каторгу безъ срока.
Политическая карьера человѣка, въ 23 года попавшаго въ Шлиссельбургъ, не могла быть продолжительной и сложной. Еще въ VIII классѣ гимназіи Лукашевичъ познакомился съ нелегальной литературой, польской и русской. Она произвела на него глубокое и рѣшающее впечатлѣніе. Почву для этого приготовила сама жизнь. Воспоминанія дѣтства и семейныя традиціи послѣ 63-го года; недовольство и обида у самаго семейнаго очага; общее броженіе и ожесточеніе въ Польшѣ и Литвѣ, придавленныхъ русскимъ сапогомъ со шпорой; преслѣдованіе польской рѣчи въ гимназіи, принудительныя молитвы на русскомъ языкѣ и вынужденное посѣщеніе православныхъ храмовъ въ праздникъ; безсмысленные и безтактные обыски на общихъ квартирахъ учениковъ такого возраста, что сыщики-педагоги могли находить у нихъ только дѣтскія игрушки... Развѣ всего этого не было достаточно, чтобъ возрастить оскорбленное чувство патріота и горячее сердце революціонера?..
Поступивъ въ петербургскій университетъ, I. Д. тотчасъ же попалъ въ студенческій кружокъ самообразованія, занимавшійся изученіемъ политической экономіи и конституціоннаго строя западно-европейскихъ государствъ и С. Америки, а потомъ -- въ землячество, въ которомъ состоялъ кассиромъ. Въ этотъ періодъ его жизнь не выходила изъ рамокъ дѣятельности выдающагося студента, сочувствующаго революціоннымъ идеямъ и горячо относящагося ко всѣмъ студенческимъ дѣламъ. Но въ 1885 году онъ познакомился и близко сошелся съ студентомъ Шевыревымъ, который впослѣдствіи былъ казненъ. Этотъ выдающійся человѣкъ, который раньше былъ въ Харьковѣ и о которомъ, къ сожалѣнію, очень мало извѣстно въ революціонномъ мірѣ, былъ энергичнымъ агитаторомъ и организаторомъ.
Университетская молодежь, пылкая и увлекающаяся, представляла, какъ всегда, широкую арену для заведенія многочисленныхъ знакомствъ и связей. И вотъ, Шевыревъ соединившись съ Лукашевичемъ, мобилизировалъ студенчество на разнаго рода кружкахъ и организаціяхъ съ тѣмъ, чтобы потомъ объединить всѣ годные элементы на чисто революціонномъ дѣлѣ.
Въ это время партія Народной Воли настолько потеряла свои главныя силы, что, по свидѣтельству Іосифа Дементьевича, революціонной молодежи университета не къ чему было приставать, и организація, задуманная Шевыревымъ въ 86--87 году, должна была начинать дѣло совершенно самостоятельно, на собственный рискъ и страхъ. Эта организація, во главѣ которой стали Шевыревъ, Лукашевичъ и третій, замѣчательный по уму и способностямъ, студентъ -- Ульяновъ, считала, какъ и Народная Воля, достиженіе политической свободы первой задачей революціонной партіи, а средствомъ признавала политическій терроръ, для чего предполагалось организовать цѣлый рядъ боевыхъ группъ -- для каждаго террористическаго акта отдѣльную.
Мало-по-малу къ задуманной организаціи стали. стекаться матеріальныя средства и молодыя силы, предлагавшія свое содѣйствіе и услуги. Была устроена типографія, паспортный столъ и динамитная мастерская; организована первая боевая группа изъ 6 человѣкъ, съ Осипановымъ во главѣ, и намѣчены вторая и третья. Организація предполагала повторить 1-ое марта и приготовила бомбы новаго образца, отступавшаго отъ завѣщаннаго Кибальчичемъ и Исаевымъ. Члены первой боевой группы, -- три метальщика и три сигнальщика, -- были разставлены по опредѣленному плану на Невскомъ проспектѣ 1-го марта 1887 года, въ ожиданіи проѣзда Александра ІІІ-го и... на мѣстѣ задуманнаго дѣйствія -- всѣ шестеро арестованы... Оказалось, что сыщики выслѣдили заговорщиковъ, благодаря надзору за Андреюшкинымъ, который былъ одиымъ изъ дѣйствующихъ въ этотъ день лицъ.
Сигнальщикъ Канчеръ, впослѣдствіи на Сахалинѣ покончившій съ собой, выдалъ послѣ ареста все, что зналъ, указавъ, между прочимъ, и на Іосифа Дементьевича, какъ на участника въ подготовленіи покушенія. Немного спустя назначенъ былъ судъ надъ 15-ью лицами; изъ нихъ семь человѣкъ были приговорены къ смертной казни. Перевезенные въ Шлиссельбургъ, Шевыревъ, Ульиновъ, Андреюшкинъ, Осипановъ и Генераловъ были тамъ повѣшены, а для Лукашевича и Новорусскаго началась каторга безъ срока...