Всего трогательнѣе было то, что цѣлью насажденіи были, собственно, не яблоки, а мысль, что товарищи, которые явятся въ Шлиссельбургѣ послѣ насъ, найдутъ не безплодный пустырь, песокъ и камень, а прекрасно обработанную землю, деревья и плоды...
Весной, когда яблони и вишни стояли въ полномъ цвѣту, Фроленко приглашалъ товарищей взглянуть на бѣлоснѣжный уборъ ихъ.
Стоя передъ деревомъ, съ блаженной улыбкой на лицѣ, онъ указывалъ на это изящное подобіе подвѣнечнаго fleurs d'orаnge и говорилъ: "Настоящая невѣста!"
Даже безплодная вишня, капризно требовавшая побольше солнечнаго свѣта и изъ года въ годъ обманывавшая общія надежды, подъ конецъ смилостивилась и въ 1904 г. дала 16 штукъ вишенъ, которыя послѣ многихъ заботъ объ ихъ сохранности (предлагали даже сшить мѣшечки изъ марли, чтобы предохранить отъ птицъ) были братски раздѣлены между всѣмъ товариществомъ...
Третьимъ и послѣднимъ увлеченіемъ М. Ф. было куроводство, которое началось съ безсонныхъ, тревожныхъ ночей надъ инкубаторомъ (работы М. В. Новорусскаго), а закончилось катастрофой, сопровождавшейся смертью одной курицы и вынужденной аукціонной распродажей жандармамъ всѣхъ остальныхъ...
Простота и доброта дѣлали Михаила Федоровича однимъ изъ любимѣйшихъ товарищей, какъ на свободѣ, такъ и въ заточеніи. Какъ общественный дѣятель и высоко-нравственная личность, онъ всегда имѣлъ самую высокую цѣнность въ революціонномъ мірѣ въ глазахъ всѣхъ, кто его зналъ, и память о немъ запечатлѣется, конечно, въ умахъ всѣхъ, кто будетъ знать его жизнь, его дѣла и страданія...
Одинъ товарищъ какъ-то выразился о немъ: "это алмазъ, не получившій полировки"... И это правда: Фроленко, дѣйствительно, -- алмазъ!
