Стало несноснѣй, скучнѣй!
Стали являться желанья невольныя,
Стала томиться душа,
Стала проситься на волюшку вольную --
Выйти скорѣе туда,
Гдѣ много воздуха, бѣлаго свѣта,
Жизни привольной, труда...
Много работы, но много и радостей,
Много заботы, -- да все-жъ не тюрьма!
Отличаясь съ виду, пожалуй, хохлацкой флегматичностью, М. Ф. обладаетъ натурой чрезвычайно дѣятельной. Полная праздность въ первые годы заключенія была для него крайне тягостна. Потомъ, когда устроили огороды и завели мастерскія, онъ сталъ усердно работать и прошелъ цѣлый циклъ увлеченій. Первымъ было огородничество, въ которомъ онъ хотѣлъ примѣнять самые интенсивные способы обработки. Множество анекдотовъ ходило объ его опытахъ въ этой сферѣ; тутъ фигурировали: сахаръ, лимонъ и даже зубной порошокъ, испытываемые въ качествѣ удобрительныхъ туковъ. Стѣсненный въ размѣрахъ землевладѣнія, онъ не меньше коренного русскаго крестьянина вздыхалъ о томъ, гдѣ бы раздобыть землицы... И мало-по-малу, вмѣстѣ съ М. P. Поповымъ, отвоевалъ у тюремнаго начальства сначала такъ называемый "большой" дворъ -- передъ старой тюрьмою, а потомъ и "малый" -- за нею. Истощивъ всѣ огородныя затѣи и доведя овощи до возможнаго совершенства, М. Ф. подошелъ къ плодоводству. Онъ работалъ въ столяркой, какъ волъ, чтобы сколотить капиталецъ рублей въ десять для покупки ягодныхъ кустовъ и фруктовыхъ деревьевъ. Многочисленныя яблони, красующіяся еще и теперь въ предѣлахъ Шлиссельбургской тюремной ограды и разбросанныя всюду, гдѣ только было возможно ихъ сунуть, посажены, главнымъ образомъ, его руками. Нельзя было доставить ^ну большаго удовольствія, какъ обѣщать: "Фролъ! я тебѣ дамъ мѣстечко для яблони!" -- и невозможно было огорчить сильнѣе, сломавъ какъ-нибудь нечаянно вѣточку одной изъ его любимицъ... Когда, однажды, такая бѣда стряслась со мной, то, держа несчастную вѣтку за спиной, я рѣшилась предъявить ее и покаяться не иначе, какъ вырвавъ предварительно обѣщаніе не гнѣваться... Его труды и заботливость увѣнчались успѣхомъ: его суслейперъ, "императоръ Александръ III", апортъ, антоновка и шпалерныя яблони плодоносили прекрасно и были источникомъ многихъ мелкихъ радостей, какъ для самого садовода, такъ и для его товарищей, любовавшихся осенью на деревья, чрезвычайно красиво, словно рождественская елка, разукрашенныя крупными румяными плодами, число которыхъ въ урожайный годъ доходило до 1200.