Богатый молодой помѣщикъ, блестящій офицеръ въ отставкѣ, П. А. Щепочкинъ, посѣщая въ началѣ 50-хъ годовъ свои псковскія и новгородскія помѣстья, встрѣтилъ въ одномъ изъ нихъ очень красивую и необыкновенно развитую дѣвушку, дочь своего крѣпостного крестьянина. Влюбившись, онъ далъ ей вольную и, какъ жену, увезъ въ село Никольское, свое имѣніе мологскаго уѣзда Ярославской губерніи. Такова романтическая, но во время крѣпостного права не очень рѣдкая исторія отца и матери Николая Александровича Морозова. Бракъ, хотя прочный и вполнѣ счастливый, не былъ однако оформленъ церковнымъ обрядомъ, почему H. А., родившійся 25 іюня 1854 г., и не носитъ фамиліи своего отца. Послѣдній, по воспоминаніямъ сына, обладалъ умомъ, сильной волей и умѣньемъ обращаться съ людьми; для своего времени это былъ человѣкъ образованный: въ его библіотекѣ были всѣ лучшіе русскіе журналы. Взгляды отца H. А. отличались полной опредѣленностью: онъ былъ англоманъ-конституціоналистъ. Личному освобожденію крестьянъ онъ вполнѣ сочувствовалъ, но надѣленіе землей, даже съ выкупомъ, считалъ грабежомъ и несправедливостью. Этотъ пунктъ, на ряду съ несбывшимися надеждами на дарованіе конституцій, ставилъ его въ число недовольныхъ реформами Александра II, и неоднократные, весьма непочтительные отзывы отца объ этомъ государѣ не остались безъ вліянія на молодой умъ сына.

Мать Н. А., Анна Васильевна Морозова, здравствующая и понынѣ, не была заурядной крестьянкой: отъ своего отца, большого грамотея и бывалаго человѣка, она усвоила не только простую грамотность и первоначальныя свѣденія по ариѳметикѣ, географіи и т. д., но и нѣкоторое литературное образованіе и вкусъ: Пушкинъ, Лермонтовъ, Крыловъ и Гоголь были ея любимыми авторами въ дѣвичествѣ.

Нравственный обликъ Анны Васильевны характеризуется добротой, мягкостью и деликатностью. Ея физическая красота бросается въ глаза даже на современныхъ карточкахъ, когда ей 70 лѣтъ: "свѣтъ погасъ" въ ея очахъ уже давно (она не видитъ), но очертаніе и выраженіе лица -- прекрасны и привлекательны. Это прелестное лицо и мягкій характеръ она передала и сыну, тогда какъ серьезную складку ума и превосходныя способности Н. А., повидимому, наслѣдовалъ отъ отца.

Быть можетъ, какъ это часто случается, ненормальныя съ условной точки зрѣнія отношенія родителей, бросавшіяся въ глаза тѣмъ рѣзче, что отецъ Н. А., какъ крупный помѣщикъ и предводитель дворянства, былъ у всѣхъ на виду, -- послужили причиной ранняго пробужденія сознательности въ мальчикѣ. Вмѣстѣ съ тѣмъ и, быть можетъ, по той же причинѣ онъ рано замкнулся въ себѣ, стараясь собственными силами найти ключъ къ тѣмъ соціальнымъ вопросамъ, которые возникали въ его умѣ относительно неравенства богатыхъ и бѣдныхъ, знатныхъ и простолюдиновъ.

Н. А. росъ въ деревнѣ, среди простора полей, въ обстановкѣ богатаго "дворянскаго гнѣзда" съ вѣковымъ паркомъ. Не мудрено, что онъ рано полюбилъ природу и часто вспоминалъ въ тюрьмѣ тѣнистые уголки, прелестный прудъ и лужайки деревенскаго приволья. Въ дѣтствѣ старая нянька передала ему поэтическое міровоззрѣніе русскаго народа, видящаго во всей природѣ нѣчто живое и одухотворенное. Этому вліянію онъ самъ приписываетъ то, что для него, какъ естественника, во вселенной нѣтъ ничего мертваго, но все движется, все живетъ и имѣетъ душу. Н. А.-- убѣжденный пантеистъ, и не въ силу теоріи, а по непосредственному чувству, освѣщенному свѣточемъ науки. Это сліяніе простосердечной поэзіи народа съ послѣдними выводами, сдѣланными въ кабинетъ ученаго, составляютъ характерную, полную прелести своеобразность умственнаго склада Н. А. Быть можетъ, этимъ объясняется та оригинальная черта, что для пытливаго взора его равно раскрыты, какъ страницы ученыхъ трактатовъ отъ Ньютона до Оствальда, такъ и полныя лицедѣйствія строки Апокалипсиса, лихорадочно-пестрые образы котораго пугаютъ умъ зауряднаго читателя, но полны картинной поэзіи и научно-астрономическаго смысла для проникновеннаго взгляда Н. А.

Отданный во 2-ю Московскую гимназію, H. А. получилъ въ ней полное отвращеніе къ "грекамъ и римлянамъ", но ревностно отдался естественнымъ наукамъ. Еще дома, старая астрономія, найденная въ библіотекѣ отца, въ высшей степени заинтересовала его, и онъ прочелъ ее не одинъ разъ, а гувернеръ Морель положилъ начало его знакомству съ ботаникой и энтомологіей. Потомъ въ гимназіи, въ классѣ Н. А.-- ча организовался особый кружокъ для теоретическихъ и практическихъ занятій по естествознанію, и эти занятія развили и укрѣпили въ Н. А. инстинкты натуралиста, позднѣе проявившіеся въ тюремномъ заключеніи.

Въ гимназіи, воображеніе рисовало ему карьеру ученаго, и профессорская каѳедра была его мечтой. Прекрасныя способности, любовь къ природѣ и громадный интересъ къ ея явленіямъ, на ряду съ задатками самостоятельнаго мышленія, казалось, обезпечивали осуществленіе этой мечты. Однако, вмѣсто ученаго изъ Морозова вышелъ страстный политикъ и мученикъ, почти полъ-жизни проведшій въ стѣнахъ тюрьмы... И произошло это потому, что, кромѣ стремленій и наклонностей ученаго, способнаго пытливо искать новые пути въ наукѣ, онъ имѣлъ и горячую голову энтузіаста и романтика.

На ряду съ астрономіей онъ прочелъ въ дѣтствѣ множество повѣстей и романовъ, которые производили сильное впечатлѣніе на его воображеніе. На ряду съ вопросами: откуда луна и солнце? что такое звѣзды? изъ чего состоитъ золото и изъ чего мука?-- молодая душа рвалась за предѣлы обыденной жизни и жаждала подвиговъ самоотверженія, стойкости и отваги.

Понятно, что, когда 19-лѣтнимъ юношей онъ встрѣтилъ въ лицѣ членовъ московскаго кружка чайковцевъ людей новаго типа, превосходившихъ по нравственному уровню все, что онъ видѣлъ до тѣхъ поръ въ жизни, -- онъ увлекся ими всецѣло. Въ нихъ, казалось, онъ нашелъ воплощеніе тѣхъ героическихъ натуръ, очертанія которыхъ носились, какъ мечта, въ его умѣ. Въ центрѣ московскаго кружка стояла женщина -- яркая и поэтическая фигура Олимпіады Григорьевны Алексѣевой. Красавица, полная энтузіазма къ соціалистическимъ идеямъ, -- она сразу приковала вниманіе Н. А. и навсегда оставила о себѣ нѣжное воспоминаніе. Кружокъ приглашалъ стряхнуть съ себя аристократизмъ и всяческую буржуазность, отказаться отъ всѣхъ земныхъ благъ и эгоистическихъ стремленій къ покою, благосостоянію и почету... Онъ звалъ къ обиженнымъ, и униженнымъ, чтобы горячимъ призывомъ поднять ихъ на борьбу за лучшій, болѣе справедливый строй, который дастъ счастье всему человѣчеству...

Какъ было не пойти съ людьми, преслѣдовавшими такія цѣли и отважно рѣшившимися пожертвовать для нихъ собою?!.