Мне не к кому было пойти, ни одного товарища, ни одного — равного мне. Нечем было развлечься, кроме разговора с маленьким нищим, которого для прокормления мать посылала собирать милостыню. Каждое утро этот пятилетний крошка стучался в мою дверь, и я угощала его чаем с булкой. С достоинством говорил он, что «кормит свою мать», и однажды поразил меня ответом на вопрос — зачем ему мать? Задавая этот вопрос, я соблазняла мальчика, уговаривая остаться у меня навсегда.
— Разве тебе нравится ходить по миру и собирать куски Христа ради? — спрашивала я.
Нет — ему не нравится.
— Ну, вот, будешь жить у меня, так не придется просить милостыню; у тебя все будет. Я сошью тебе красную рубашку и куплю сапожки.
— А как же мама? — спрашивал ребенок.
— Мама будет работать, и работа прокормит ее. Ты подумай только, вместо того, чтоб с сумой ходить, ты будешь жить в тепле, я буду учить тебя, потом отдам в школу. Оставайся-ка?..
— А как же мама? — повторял Ваня…
— Ну, что же мама! Зачем тебе мама? — говорила я.
Ребенок молчал, потом поднял голову и с улыбкой привел неотразимый аргумент:
— Зачем?.. А мы вечером обнимемся да и спим, — сказал он.