-- Лоцман, сэр,-- говорит Гопкинс, не понимая, куда тот клонит, -- замечательный лоцман. Можно сказать, самый лучший в Австралии.
-- Ну, а членом профессионального союза он состоит?
-- Не знаю, сэр, -- говорит Гопкинс, – откуда мне знать такие вещи.
-- Ну, так я сим скажу, что состоит, -- отвечает лорд и вытаскивает из кармана справочку какого-то презренного агентства.
Вот вам и популярность.
Потом весь комитет напал на нашего представителя, обвиняя его в жульничестве, и сколько им Гопкинс ни доказывал, что лоцман не профессионал, они и слушать не хотели. Член союза и кончено. Тут Фильс постиг трагический смысл происшествия и, прервав Гопкинса, начал предаваться отчаянию.
-- Ох, мошенники,-- кричал он, – они знают, что Гарриса нам не заменить и теперь ни за что не допустят нас до состязания.
Я никогда в жизни не видел Фильса таким возбужденным.
Остаток того дня и весь следующий мы провели, строя кровожадные планы относительно лордов, и к вечеру Поккер призвал нас к себе.
-- Джентельмены,-- сказал он,-- нам необходимо достать русского графа, имеющего бороду. Только русский граф и притом бородатый может заменить нам Гарриса.