-- Да, батенька, мы никого не пропускаем без внимания! -- сказал Веригин. -- Воображаю, пробрал вас светлейший по косточкам!
-- Однако, господа, право, не мешало бы обедать. Цирцея, кажется, капризничает; хоть бы ты, Грейг, сыграл по отношению к ней роль Одиссея, -- сказал Веригин.
-- Предоставляю тебе эту честь.
-- А ты, вероятно, принял на свою долю испытать превращение в какое-нибудь не совсем красивое животное?
-- Однако ты остришь! Боюсь, что эта острота не оригинальная, а заимствованная.
-- Но уж, во всяком случае, не у тебя...
-- Господа, не ссорьтесь, это портит аппетит, -- сказал Панаев.
Наконец давно ожидаемый обед был подан. Пришел и князь. Адъютанты острили над кулинарным искусством рябой Цирцеи, но ели преисправно и пили вино, принесенное экономом из погреба владельца, хотя оно было невысокого качества.
Князь прочитал по этому поводу целую лекцию о причинах, влияющих на дурное качество крымских вин, причем выказал разнообразные сведения по агрономии и ботанике. Панаев поддакивал князю, Грейг и Веригин, сидя на другом конце стола, острили и балагурили между собою.
Князь встал со стула раньше всех и вышел на крыльцо. Адъютанты подняли такую возню и шум, что наконец князь вошел в столовую, погрозил им пальцем и, не говоря ни слова, ушел в спальню.