-- Должно быть, они думают при ударе охватить наши колонны с флангов, -- сказал сам Меншиков, разделявший общее недоумение, но старавшийся не выказать этого. -- Да, -- прибавил он, -- цель явная. Доказательством служит то, что середина их батальона вдвое глубже краев.
В это время к князю подскакал наконец Кирьяков, слегка покачиваясь на своем прекрасном коне. Князь показал вид, что не замечает Кирьякова, и отвернулся. Кирьяков также повернул коня в сторону и поехал к тарутинцам, которые четырьмя массивными колоннами лежали с левой стороны маяка.
Меншиков приказал одному казаку следовать за собой и лично повел две роты московцев.
-- Вот в этом направлении, -- сказал он, указывая правее маяка.
Кирьяков слышал это приказание и не утерпел. Он подъехал и сказал:
-- После трехдневного форсированного марша эти батальоны в полтора часа не могли отдохнуть. Пусть бы полежали; можно их заменить другим полком.
-- Для них это ничего не значит. Извольте поставить их в ружье! -- сказал Меншиков.
-- По приказанию главнокомандующего -- в ружье! -- скомандовал Кирьяков.
Но Меншиков этим не удовольствовался. Он лично стал расставлять батальоны. Одному из них, под командою Граля, велел опуститься к речке по лощине и стать колонною к атаке подле резервных белостокских батальонов, другому -- стать подле каменной стенки, ограждавшей небольшой фруктовый сад с высокими деревьями.
-- Вы должны иметь эту стенку постоянно в глазах, -- сказал Меншиков батальонному командиру. -- Не дайте неприятелю укрыться за нею, а в случае надобности выбейте его оттуда штыками.