-- И того, братик, не бывает... Одни как есть сухари, -- сказал солдат. -- Перед сражением я и водки не пил. А вот московцы, братик ты мой, так не емши цельный день были. Беда!
-- А што, небось англичанин вам ребра пощупал!
-- Какое! -- сказал солдат, махнув рукой. -- Ён все больше из штуцеров да с бонбов. Никакой возможности нет подступиться. Ты на него идешь, а он тебя как вдарит бонбой, тут, брат, хошь не хошь пойдешь назад.
-- То-то, брат! Англичанин и на море матрос -- первый сорт! Не хуже нашего брата будет, -- прибавил матрос с самодовольством.
-- А што, дяденька, вы пойдете бить англичанина? -- спросил солдат.
-- Чаво не идти. Прикажут -- пойдем. Дадут, значит, сигнал: кораблям идти на неприятеля! Куда велят, хошь на Лондын пойдем. Нам, брат, эти дела известны.
-- А он вас, дяденька, начнет жарить с бонбов. У него, поди, и в Лондыне есть солдаты.
-- А мы его. У нас, ты думаешь, маркелы{80} хуже [252] аглицких? Велят идти -- пойдем. Мы, брат, тоже присягали.
Солдаты с видимым уважением посматривали на матросов, видя в них полную решимость идти на неприятеля.
-- Матроса, брат, пушкой не испугаешь, -- решил один из солдат. -- Они до этих дел привычны, у них кажинный день из пушек учение идет. Они, поди, и спят на пушках.