Леля велела Ивану запрягать бричку, поехала к пристани и вскоре очутилась у Будищевых; там уже собралось много гостей, но графа Татищева не было. Леле было страшно совестно спросить о графе, но наконец она решилась сделать это так, "чтобы никто не заметил", а именно отозвала таинственно в сторону Катю, старшую из барышень Будищевых, и спросила ее громким шепотом, так, что услышали даже бывшие не совсем поблизости:
-- Катя, душечка, скажите, ведь, кажется, у вас бывает граф Татищев?
-- Да, а вы разве с ним знакомы? -- удивилась Катя.
-- Почему же вы думаете, что я не могу быть с ним знакома? Разве в знакомстве с ним есть что-нибудь особенное?
-- Нет, нисколько... Но я просто не знала, что он у вас бывает.
-- А вам это как будто неприятно? Скажите, Катя, откровенно; ведь я всегда говорю с вами откровенно.
Катя сделала гримаску.
-- У меня нет и повода для откровенности. Я вовсе не интересуюсь графом... Мы с ним недавно познакомились [264] у Станюковичей; он там бывает и, кажется, ухаживает за кем-то из барышень! По-моему, он просто фат.
Леля вспыхнула и сказала довольно громко:
-- Неправда, неправда, вовсе не фат! Я сама прежде считала его хуже, чем он на самом деле...