-- Отправляйся на перевязку!
-- Позвольте остаться! Я прилягу здесь, и пройдет.
Барабанщик прилег за высокий уступ, как вдруг раздался сильный треск: внутри батареи лопнула граната и отбила барабанщику обе ноги, а одним осколком хватило офицера в бок, но он был только контужен и решил остаться.
Взобравшись наверх, офицер увидел, что в канаве сидят неприятельские штуцерные, стреляющие по прислуге соседнего четвертого бастиона.
-- Девятая и десятая, пальба орудиями! -- скомандовал офицер и вскоре прогнал неприятельских стрелков.
Но к этому времени гул неприятельских орудий стал невыносимым. Офицер снова побежал вниз, чтобы распорядиться об отпуске гранат, как вдруг столкнулся со своим сослуживцем, который бежал, крича в паническом страхе:
-- Пороховой погреб горит!
Не долго думая, контуженый офицер схватил сослуживца за лацкан сюртука и сказал ему: "Еще слово -- и я вас убью!" -- дернул так, что лацкан остался в его руках. Побежав к погребу, храбрый офицер увидел, что от лопнувшей гранаты горит брезент, на котором насыпали порох в картузы; рядом же находилась [355] камера, где было семьсот пудов пороху. Минута была критическая.
-- Ведер, посуды! -- кричал офицер.
Матросы суетились, но вся посуда была перебита, как вдруг влетела еще одна граната и упала, кружась на месте. Один из матросов схватил и потушил ее руками, а офицер, не долго думая, стал набирать воду из цистерны своей фуражкой. Матросы последовали его примеру, и горевший брезент был потушен.