На рассвете один из таких "вахтенных" офицеров, стоявший на вахте в оборонительной казарме пятого бастиона, смотря в зрительную трубу на неприятельскую траншею, увидел, что на ней стоят рабочие, выбрасывая мешки из амбразур, откуда показались дула орудий. Офицер хотел бежать к начальнику, как вдруг из неприятельской траншеи показался белый дымок и свистнуло ядро, а затем послышался залп, и ядра посыпались градом.
-- По орудиям! -- скомандовал офицер. -- Одиннадцатая и двенадцатая, пальба орудиями, остальные все на низ!
-- Прикажете бить тревогу? -- сказал подбежавший барабанщик.
-- Пожалуй, бей! [354]
Забил барабан, как вдруг ядро ударило в верх бруствера и сбросило двухпудовый камень, раздавивший барабанщику ногу.
-- Носилки! -- крикнул офицер и сам побежал вниз к начальнику батареи. Он столкнулся с юнгой, которого с непривычки разобрало так, что зуб на зуб не попадал.
-- Не лихорадка ли у тебя? -- спросил офицер, чувствуя и себя не совсем ладно.
"Черт побери, к чему я его об этом спрашиваю?" -- мелькнуло у него в уме, но, получив ответ: "Лихорадка-с", -- пресерьезно сказал:
-- Ты, брат, глотай по утрам по семи зернышек черного перцу. Это наше морское средство, получше будет всякого хинина.
Прибежав вниз, офицер спросил: "Где батарейный?" -- но получил ответ, что командир сильно контужен и отправлен на перевязку. Он собирался отправиться наверх, как вдруг увидел, что и другой барабанщик также ранен, но легко.