Третий бастион был еще в порядке. Высокий бруствер защищал прислугу от неприятельских выстрелов, но ластовые{104} казармы и бараки уже превратились в груду развалин, и вся площадка позади бастиона была изрыта английскими ядрами. Корнилова провожали кроме Жандра и казака капитаны Ергомышев и Попандопуло и граф Рачинский{105}.
Граф Рачинский предложил Корнилову ехать через Госпитальную слободку:
-- Я только что ездил сам верхом вдоль траншеи левого фланга нашей дистанции. Могу вас заверить, что проехать почти невозможно.
-- Однако вы проехали, стало быть, совершили невозможное, -- сказал, улыбаясь, Корнилов. -- Перестаньте убеждать меня, господа. От ядра не уедешь.
Втроем, с Жандром и казаком, Корнилов спустился под гору вдоль траншеи. [365]
-- Посмотрите, -- сказал Корнилов Жандру, -- что сделалось с садом полковника Прокофьева.
Он указал на перебитые деревья, окружавшие попавшийся им навстречу дом.
-- Однако они действуют не только из орудий, но и штуцерами, -- заметил Корнилов, услыша свист пуль. -- А ведь Тотлебен прав, -- сказал он. -- Надо было и на левом фланге устроиться так, как в центре и на правом. Расположив наши орудия дугообразно, мы сосредоточили бы на французских батареях перекрестный огонь, и французы, имея фронт далеко уже нашего, должны были потерять...
Ядро взрыло землю под лошадью Корнилова, лошадь рванулась вперед.
"Нет, у него, без сомнения, есть счастливая звезда, как и у всех замечательных полководцев!" -- думал Жандр.