Было ясное ноябрьское утро. По Севастопольскому рейду сновали лодки. Дамы и девицы катались с кавалерами в гичках и яликах, любуясь видом города, поднимающегося амфитеатром над синими водами залива -- синими, конечно, только издали, тогда как вблизи вода Севастопольского рейда в ясную погоду имеет яркий, настоящий изумрудно-зеленый цвет.
В небольшом полубаркасе, переправлявшемся через Южную бухту, легко было различить несколько барышень, и в числе их сестер-близнецов: Лизу и Сашу. Рулем правил знакомый шкипер с купеческого судна, грек атлетического телосложения. Парусом управлял отставной матрос. Были и кавалеры, между прочим, молодой граф Татищев и доктор Балинский. Татищев был в ударе, рассказывал о гонках яхт в Лондоне и о венецианских гондольерах. Доктор Балинский все время ухаживал за Сашей, иногда, впрочем, уделяя внимание и другой сестре. Кто-то из команды предложил, [46] вместо того чтобы править к городу, прокатиться по рейду. Предложение было принято, и вскоре полубаркас при попутном ветре обогнул Николаевскую батарею, миновал Александровскую и выбрался в открытое море.
-- А что, господа, если мы встретимся с турецким военным судном? -- шутя спросил Татищев.
-- Тогда, конечно, ваша обязанность быть нашими рыцарями, -- сказала Лиза, вздрагивая при одной мысли о турках. -- Надеюсь, вы не отдадите нас в плен туркам.
-- Вы можете смело на нас положиться, -- сказал граф. -- Как артиллерист, я предлагаю в следующий раз взять с собою маленькую двухфунтовую пушку.
-- Ах, я тогда боялась бы еще более, -- сказала Лиза.
-- Господа, нет ли у кого-либо подзорной трубы или хоть бинокля? -- спросил доктор Балинский. -- Кажется, я вижу на горизонте пароход.
-- Русска пароход, труба не надо, и так вижу, -- сказал грек-шкипер и потом прибавил, подумав: -- А на буксире турецка пароход.
-- Ну, быть не может?! -- радостно воскликнули некоторые из мужчин.
Стали смотреть в бинокли и в трубу, оказавшуюся у одного из моряков. Вскоре разглядели, что это в действительности был русский пароход, и пошли споры, какой именно.