-- Нет, туда, туда, к Михаилу Петровичу, -- сказал Корнилов, говоря о покойном Лазареве.
-- Благословите меня, Владимир Алексеевич, -- сказал Истомин. -- Иду опять на бастион. [381]
Корнилов благословил его, Истомин бросился ему на шею, разрыдался и побежал на бастион.
-- Владимир Алексеевич, -- сказал Попов, -- не пожелаете ли послать в Николаев курьера к вашей супруге, чтобы она приехала сюда?
Корнилов пожал руку Попову и сказал:
-- Неужели вы меня не знаете? Смерть для меня не страшна. Я не из тех людей, от которых надо скрывать ее. Передайте мое благословение жене и детям. Кланяйтесь князю и скажите генерал-адмиралу, что у меня остаются дети... Доктор, ради Бога, дайте чего-нибудь, жжет в желудке невыносимо.
Доктор еще раньше потихоньку влил в чай опиум.
-- Не выпьете ли еще чаю? -- сказал он раненому. Корнилов попробовал, узнал вкус опиума и сказал:
-- Доктор, напрасно вы это делаете: я не ребенок и не боюсь смерти. Говорите прямо, что делать, чтобы провести несколько спокойных минут.
Доктор дал капли, Корнилов, приняв их, несколько успокоился и стал дремать. Вдруг за дверью послышался шум. Лейтенант Львов пришел с известием, что английская батарея сбита и что теперь у англичан стреляют только два орудия.