-- Тс, тс... не кричите, а то еще услышит и обидится... Натурально как! Экая вы святая простота! А еще из университетских... Да вы, впрочем, математик; будь вы юрист -- тогда другое дело, одним словом, предложите ему аржанов -- и все будет чудесно.
-- Я на это не уполномочен от своей батареи, -- сухо ответил Глебов, высвобождая свою талию из объятий гусара.
Тот несколько насмешливо взглянул на Глебова и сказал:
-- Ну, делайте как знаете. Я хотел вам дать товарищеский совет, а там как хотите.
Глебов, мало имевший случаев сталкиваться с дельцами и живший светлыми студенческими преданиями, был неприятно поражен словами гусара. Он знал, что наши войска терпят если не нужду, то, во всяком случае, крайний недостаток. Продовольствие армии было в совершенном беспорядке. Особенно же скудно было довольствие лошадей. На фураж отпускались огромные суммы, а между тем лошадей вместо сена кормили морскими сухарями да мелким дубовым кустарником. Солдаты так и выражались, что лошадей кормят дубьем. Глебов знал, что невозможные дороги столько же в этом виноваты, как и бесчестность некоторых командиров; но он считал таких командиров исключениями, был уверен, что два-три честных человека, подобных ему самому, могут переделать все. Об интендантстве он давно уже слышал весьма нелестные отзывы, но был уверен, что при своей энергии не дастся в руки никаким хищникам. Он твердо решил взяток не давать. "Ведь не могут же мне отказать в том, чего я требую по закону", -- думал Глебов.
Но теперь размышлять более не было времени. Подойдя к чиновнику, который сидел, уткнувшись носом в какую-то ведомость, Глебов спросил, где управляющий.
-- Да вы теперь едва ли сможете его видеть, -- сказал чиновник, слегка оборачивая голову и щуря один глаз, и тотчас же опять уткнулся в свою ведомость. [400]
-- Однако мне надо его сейчас видеть. Я приемщик от легкой батареи четырнадцатой бригады.
-- А, так бы и сказали... Пожалуйте, так через полчаса, направо в кабинет: там уже есть вашего брата довольно.
Глебова покоробил этот фамильярный тон.