-- Я вас не спрашиваю, когда мне идти, а желаю только знать, где управляющий, -- запальчиво сказал он.
-- Так я же вам сказал, -- пробурчал себе под нос чиновник и пробормотал вслед Глебову: -- Ишь какой прыткий! Ну уж эти артиллеристы! Самый беспокойный народ.
Глебов вошел в кабинет, обширный, уставленный хорошею мягкою мебелью, с вышитыми бисером подушками на диванах и солидным письменным столом, на котором лежали кипы деловых бумаг и тома законов гражданских и военных.
Управляющий, тучный, но болезненный пожилой человек, сидел в широких креслах и говорил о чем-то с гусарским штаб-ротмистром, также развалившимся в креслах. Несколько пехотных офицеров сидели поодаль на стульях. Управляющий и штаб-ротмистр были веселы и разговаривали, по-видимому, вовсе не о деловых предметах.
-- Где я могу видеть господина управляющего? -- спросил Глебов.
-- Я-с, чего вам угодно? -- сказал управляющий, глядя вполоборота на вновь вошедшего.
-- Я приехал от батареи четырнадцатой бригады за получением денег, -- сказал Глебов.
-- А, отлично-с... Посидите немножечко, сейчас я с вами побеседую.
Глебов сел на первый попавшийся стул и ждал.
-- Да, я вам скажу, что за конфетки! Пальчики оближешь! -- продолжал штаб-ротмистр начатый раньше разговор. -- Тут у вас в Симферополе действительно есть чем поживиться. Эдаких красоток и в столице не всегда отыщешь... Особенным успехом пользуются тут две девицы, дочери генеральши Минден, кажется близнецы. За ними положительно все увиваются -- и наш брат, и доктора.