-- Что вы?.. Мне ехать пора. Какой тут обед!
-- Да, может быть, тогда сообща обсудим, как вам удобнее получить деньги.
-- Я желаю их получить сейчас же, без всяких обедов.
-- Экий вы несговорчивый какой!.. Ну да послушайте, [404] перестаньте упрямиться! "Ведь экая шельма, -- думал секретарь. -- Вероятно, себе хочет два процентика, ну, так бы и сказал сразу!" Вот что! -- вдруг воскликнул секретарь, приложив палец ко лбу и как бы озаренный наитием свыше. -- Блестящая, скажу я вам, мысль! Пойдемте со мной к казначею, я вам, так и быть, постараюсь все уладить!
И он подхватил несколько опешившего Глебова за талию и повел его с собою в казначейскую комнату.
Казначей, пожилой уже человек, с вооруженным очками ястребиным носом и выдающимся острым подбородком, гладко выбритым, как и его верхняя губа, сидел, погрузившись в чтение газеты. Сторожа лениво ходили взад и вперед, ожидая приказаний. В комнате стоял еще усатый штабс-капитан в серой солдатской шинели с сумкой через плечо. Писарь щелкал счетами.
-- Сейчас, господа, -- сказал казначей, положив газету.
-- Тобольскому пехотному, кто приемщик?
-- Я-с, -- отозвался штабс-капитан.
-- Сейчас денежки вам полностью выдам, только вы нас совсем обанкрутите... Эдакая махина деньжищ...