-- Кавалер, а кавалер, -- говорит солдатик матросу, действующему из страшной, бросающей пятипудовые бомбы мортиры, -- что нониче мало палите?
-- Начальство не велит. Бонбов у нас эфтих мало, стало быть, налицо. Кономию велено соблюдать!
-- А он небось жарит, не меряет пороху! И откуда у него берется этого форсу?
-- "Капральство" бы ему послать для порядку! -- поддакивает другой солдат.
"Капральство" -- это чисто матросское самородное изобретение. Заметили матросы, что неприятель угощает нас иногда вместо бомб бочонками пороху и деревянными обрубками, к которым привязывались по четыре гранаты. Один из наших матросов придумал штуку похитрее. Присмотревшись к неприятельским "букетам", как были тотчас названы новые снаряды, он приспособил жестяной цилиндр вроде четверика с деревянным дном, куда вложил штук двадцать пять гранат, и этот снаряд пустил из пятипудовой мортиры. Снаряд упал к неприятельскую траншею в виде целого ряда светящихся звезд. На дальнее расстояние он, разумеется, не действовал, но, попадая в траншеи или в минные воронки, производил у неприятеля порядочный переполох. Это новое изобретение солдаты прозвали "капральством". Начальство, видя в таких снарядах бесполезную трату снарядов и пороха, обыкновенно запрещало посылать "капральства", но иногда и оно из любопытства допускало эту забаву. При удачном выстреле эти "капральства" производили страшные опустошения, особенно в минах.
-- Да ну, кавалер, потешь! -- пристают солдаты.
-- Пороху нет, -- наотрез отказывает матрос.
-- Ну, коли пороху нет, мы патронами сложимся, только угоди!
-- Ну что с вами разговаривать, -- сердито огрызается матрос. -- Тойди (отойди), не то как брызнет, неравно оплешивеешь! -- говорит он любознательному солдату.
Мортира отпрыгивает, и букет ярких звездочек на мгновение освещает неприятельскую траншею. Несколько гранат попадают прямо в минную воронку, и [447] минуту спустя оттуда выскакивают ошалевшие французские саперы. Наши штуцерные не дремлют и тотчас подстреливают троих.