Наташа немного покраснела, ей было совестно и за мать, и за брата.
-- Ну, оставим об этом говорить, Коля. Мама -- женщина старых понятий, но, право, она всех нас любит. Теперь и она стала мягче с крестьянами.
-- Ты не поверишь, Наташа, -- сказал Глебов, -- как я переменил за это время свой взгляд на русского мужика. Что за народ наши солдаты! Я сжился, сроднился с ними, я понял, что они во многом лучше нас!
-- Голубушка, дайте, Христа ради, водицы, -- взмолился солдат, лежавший неподалеку. [469]
-- Ну, до свидания, Коля, надеюсь, скоро поправишься. При первой возможности опять подойду к тебе!
Наташа перекрестила брата и, поправив ему подушки, подошла к солдату. У солдата глаза горели лихорадочным огнем, жар был сильный.
Он выпил воды.
-- Теперь легче, голубушка-барышня (в то время солдаты еще редко употребляли слово "сестрица").
Наташа совершила обход других больных. Когда она еще -раз проходила мимо умирающего солдата, тот сказал слабым голосом:
-- Барышня! Явите божескую милость, пройдите еще раз.