-- Павел Степанович, лучше извольте отойтить, -- сказал один из матросов. -- Неравно заденет!
Нахимов продолжал смотреть, наконец отдал трубу вахтенному.
-- Ради Бога, отойдите, ведь могут попасть, -- снова сказал Керн.
-- Это дело случая, -- сказал Нахимов.
-- А вы фаталист?
Нахимов промолчал. Он собирался уйти.
В это время с нашей батареи была пущена бомба [516] по кучке англичан, несших фашинник. Вахтенный, следивший в трубу за полетом бомбы, закричал:
-- Ловко, подлецы, стреляют! Трех англичан сразу подняло!
Нахимов повернулся, чтобы посмотреть, но вдруг упал на правый бок так быстро, что его не успели подхватить. Пуля попала ему в висок над левым глазом, пробила череп и вышла около уха. Керн бросился к нему первый. Адмирал произнес что-то невнятное и впал в беспамятство.
Кое-как адмиралу сделали перевязку и на солдатских носилках понесли в Аполлонову балку; кто-то приказал везти на Северную. Повезли на вольном ялике и лишь на пути пересели в катер и прибыли в бараки. С трудом нашли свободную комнату. Все бывшие налицо медики столпились сюда. Послали за льдом. Едва достали на Корабельной в трактире "Ростов-на-Дону"{143}. Из раны извлекли шестнадцать косточек.