-- Вам, верно, так почудилось, -- сказал Лихачев.
-- Нет, видно, у меня глаза лучше ваших, право, я вижу иностранный трехмачтовый пароход.
Флаг-офицер попросил трубу обратно, посмотрел и воскликнул:
-- Вы правы, теперь я начинаю видеть!
-- Что, Елена Викторовна! Вам принадлежит, быть может, честь открытия первого неприятельского парохода! -- воскликнул граф Татищев. -- Ведь теперь война объявлена, и господин Лихачев, вероятно, скажет, что мы не выпустим ни одного англичанина, который попадет в наши руки.
-- А вы разве не того же мнения? -- спросил Лихачев. -- Впрочем, если вас послушать, можно подумать, что наши доблестные моряки хуже турецких, а англичане настоящие морские боги...
-- Ну, этого я, положим, не думаю, -- сказал граф. -- Я даже уверен, что именно этот коварный британец, усмотренный такою горячею патриоткою, какова Елена Викторовна, непременно станет добычею наших моряков.
-- Вы что-то часто смеетесь над моим патриотизмом, -- сказала Леля. -- Ну а вы, граф, что вы такое? Патриот или космополит?
-- Ни то ни другое... Я просто русский человек и думаю, что можно быть русским, не будучи квасным патриотом.
-- А я разве квасная патриотка? Как вы любезны, граф.