Тотлебен поблагодарил и прошептал на ухо Панаеву:
-- Знаете ли, князь Горчаков не особенно жаловал Шильдера{54}, а потому я предпочел перейти сюда.
-- Князь уже успел полюбить вас, -- прошептал Панаев так, что Меншиков мог его услышать. Меншиков одобрительно улыбнулся.
-- Вы видели вновь заложенный редут на Зеленой горе? -- спросил Меншиков.
-- Как же, ваша светлость! Отличное место, только надо начать с того, чтобы осыпать землею каменные завалы, как вы сами изволили заметить.
-- Как, а разве я вам не сказал об этом? Да, Корнилову я действительно сотни раз указывал, но он все стоит на своем: камень да камень.
-- Надо употреблять везде самые подручные средства -- в этом вся наша наука, -- сказал Тотлебен.
-- А вы, впрочем, познакомьтесь с Корниловым, -- сказал князь. -- Он упрям и своенравен, но человек способный.
-- Я уже имел честь представиться Владимиру Алексеевичу, -- сказал Тотлебен.
Он не прибавил, что, бывши у Корнилова, осуждал во всем князя и выражал, на этот раз вполне искренно, сочувствие энергичному моряку, который должен был все брать буквально с бою, так как Меншиков, считавший упрямыми своих подчиненных, сам был упрям и капризен в высшей степени. Корнилов так остался доволен Тотлебеном, что решил причислить его к своему штабу. [112]