Майор также растерялся. Он тотчас послал к Меншикову курьера и, не зная, как быть в подобных обстоятельствах, пригласил на совещание уездного исправника, доктора, почтмейстера, стряпчего и бургомистра, то есть всех официальных лиц, не удравших вместе с особой. Все они расположились на террасе, у судьи оказалась даже хорошая подзорная труба, полученная им в виде "благодарности" от одного из местных помещиков.
Майор, бывший в полной форме, открыл заседание, сказав:
-- Господа, я пригласил вас сегодня по особо важному делу.
-- Знаем, знаем, батенька, лучше без предисловий, -- перебил судья.
-- Лллучччшше прямо ккк ддделу, -- сказал почтмейстер, сильно заикавшийся и произносивший слова с такими гримасами, при виде которых, по словам судьи, у новорожденного младенца могли бы сделаться судороги.
-- Так вот, господа, всем вам известно, что неприятель приблизился сюда с сильным флотом. Мое дело чистое: у меня есть инструкция на случай приближения врага, превосходящего наш гарнизон силами...
Стряпчий расхохотался во все горло:
-- Вот распотешил! Экий забавник! Превосходящий силами! Уж не думаете ли вы дать генеральное сражение? [123]
Но его не поддержали. Судья сердито взглянул на него, а исправник проворчал:
-- Тебе-то все смешки! Ты, чай, и с француза сумеешь взять барашка в бумажке.