-- Нельзя.
Губернаторъ возвратилъ Бубенчикову бумагу и повернулся къ нему спиною, въ намѣреніи выйти изъ кабинета; Бубенчиковъ вспыхнулъ.
-- Нѣтъ, ваше превосходительство, сказалъ онъ, возвысивъ голосъ: -- словомъ я не могу ограничиться.... По закону и имѣю полное право располагать моею особою....
-- Но.... состоящіе подъ слѣдствіемъ могутъ быть только удалены отъ занимаемыхъ ими должностей, въ особенности, если они во зло употребляютъ дарованную имъ власть.... сквозь зубы проговорилъ губернаторъ, силясь удержаться въ приличныхъ границахъ.
-- Я не понимаю вашихъ словъ, возразилъ Бубенчиковъ.
-- Они очень ясны: надъ вами я назначилъ произвести два слѣдствія: -- о превышеніи вами своей власти, по аресту члена полиціи, и о пытаніи мѣщанина Кочетова при допросѣ....
У Бубенчикова опустились руки; въ первый разъ въ жизни онъ поблѣднѣлъ; молча, отвернулся онъ отъ губернатора, взялъ свою каску и быстро вышелъ изъ губернаторскаго кабинета.
Вслѣдъ за нимъ раздался хохотъ.
Спустя нѣсколько времяни, Бубенчиковъ сидѣлъ у себя на квартирѣ съ Искринымъ; бесѣда ихъ какъ-то не клеилась, какое-то тяжелое предчувствіе лежало у обоихъ на сердцѣ. Уныло шумѣлъ предъ ними самоваръ; свѣчи тускло горѣли; вѣтеръ завывалъ въ печкѣ; дождь стучалъ въ окна.
Вошелъ Иванъ и подалъ пакетъ Бубенчикову; машинально началъ онъ читать эту бумагу; но вдругъ поблѣднѣлъ, судорожно сжалъ ее въ рукѣ, скомкалъ и бросилъ на полъ.