Нашъ герой (если только герои существуютъ въ настоящее время), изволите видѣть, не чуждъ немного романтизма: онъ любитъ декламировать стихи, подводя подъ ихъ мѣрку свои ощущенія и стремленія къ нѣмецкому (dahin); а изъ его нѣсколькихъ думъ вы можете заключить, что въ сущности онъ живетъ сердцемъ и что идеализмъ приватъ къ нему точно такъ, какъ прививаютъ человѣку оспу: болѣзнь есть, но она дѣйствуетъ въ организмѣ человѣка чисто отрицательно, предохраняя его отъ нашествія натуральной оспы. Я убѣжденъ, что за это тривіальное сравненіе поэты страшно на меня возстанутъ и не пустятъ меня на Парнасъ; но Богъ съ ними! мнѣ весело живется и на землѣ; я счастливъ я тѣмъ, что хотя (моды и важности ради) ношу очки, но на жизнь гляжу простыми глазами. Я не вижу въ кудряхъ -- шелковаго каскада, у рыбокъ -- лукаваго взгляда, а на темно-синемъ небѣ, безъ оптическихъ снарядовъ, звѣзды мнѣ не кажутся голубыми, а просто свѣтлыми, мерцающими огоньками... Впрочемъ, мы, обыкновенные смертные, безъ дара вдохновенія, безъ пророческаго огня въ сердцѣ, можемъ вовсе иначе глядѣть на свѣтъ Божій, чѣмъ люди съ печатью высшаго стремленія на челѣ. Итакъ, я съ своимъ прозаическимъ взглядомъ на жизнь видѣлъ въ Бубенчиковѣ добраго человѣка, немного избалованнаго дамами, хотѣвшаго разъиграть роль Печорина, но во время своего дебюта увидѣвшаго, что онъ сильно промахнулся; но было ужь поздно. Его Соничка, тихое, доброе, умное и покорное его деспотизму и эгоизму дитя, вышла, по его требованію, замужъ за стараго генерала,-- и всѣ радости для него погибли. Кажется, такой ударъ былъ достаточенъ для того, чтобы образумить Бубенчикова; такъ нѣтъ: онъ ужасно любилъ въ своихъ мечтахъ и думахъ видѣть себя Печоринымъ. Жаль, что покойникъ Гамлетъ не подслушалъ его мысли, онъ бы вѣрно сказалъ, что Бубенчиковъ такъ похожъ на Печорина, какъ онъ, Гамлетъ, на Геркулеса. Яснѣе всего это выразилось въ положеніи Бубенчикова на двухъ его аудіенціяхъ у сильныхъ міра сего. Дерзости перваго не отразилъ Бубенчиковъ ни единымъ словомъ, а нахальное желаніе втораго, чтобы онъ сдѣлался доносчикомъ, было имъ принято даже съ нѣкоторымъ энтузіазмомъ. Но не судите слишкомъ строго моего героя. Предупреждаю васъ снова, мой герой вовсе не идеалъ, и если онъ въ поэтическомъ озлобленіи на дерзости важнаго лица не вызвалъ его на дуэль или, по крайней мѣрѣ, не вышибъ у него послѣдняго старческаго зуба, то на это онъ имѣлъ такія же ясныя и законныя причины, какъ на то, чтобы примятъ съ энтузіазмомъ немного щекотливыя для поэтическаго сердца предложенія другаго важнаго лица. Мой герой, съ самаго ранняго возраста, поступилъ въ кадетскій корпусъ, прямо изъ-подъ фартука своей мамаши, которая вскорѣ потомъ отдала Богу душу, оставивъ своему драгоцѣнному сыну въ наслѣдіе одно только материнское благословеніе и ни гроша за душой. Отецъ же Бубенчикова скончался за нѣсколько лѣтъ предъ поступленіемъ его въ корпусъ. Получивъ первоначальное воспитаніе отъ матери, женщины кроткаго нрава, религіозной и умной. Бубенчиковъ позаимствовалъ отъ нея покорность судьбѣ, разсудительность, мягкость и чисто женскую терпѣливость и кротость. Съ такимъ направленіемъ вступивъ въ военно-учебное заведеніе, Бубенчиковъ довольно долго подвергался большимъ непріятностямъ со стороны своихъ товарищей, которые въ разныя времена надавали ему слѣдующія имена: плакса, Катенька, подлиза. Первое изъ этихъ названій они основали на томъ, что Бубенчиковъ, при поступленіи своемъ въ корпусъ, въ отвѣтъ на ихъ нахлобучки и тумаки, бывало, сядетъ въ уголокъ и втихомолку поплачетъ. Второе названіе Бубенчиковъ получилъ за свѣжее, румяное какъ персикъ личико и особенно дѣвственную миловидность лица. Третье названіе товарищи дали ему за то, что онъ внимательно и старательно исполнялъ требованія учителей и начальства, за что и былъ отличаемъ послѣдними. Эти три качества въ первые учебные годы были причиною того, что Бубенчикова не слишкомъ товарищи жаловали: при каждомъ удобномъ случаѣ, они ему, какъ говорится, подставляли ножку. Но когда Бубенчиковъ достигъ высшаго класса, глаза его товарищей раскрылись: они увидѣли въ немъ добраго, искренняго, добродушнаго сотрудника, который помогалъ всѣмъ и каждому съ любовью и терпѣніемъ; что его мнимое подлизыванье было не что иное, какъ добросовѣстное исполненіе имъ своихъ обязанностей и что въ тѣхъ случаяхъ, гдѣ его наставники переходили границы вѣжливости, онъ первый возвышалъ голосъ за правду и истицу. Но это возвышеніе голоса обходилось ему очень дорого: два раза его за это порядочно отодрали розгами, при чѣмъ ему говорили:

-- Старшаго слушать, не разсуждать; ваше дѣло -- слушать, повиноваться и исполнять.

Сдѣлавшись чрезъ эти двѣ операціи идоломъ своихъ товарищей, которые глядѣли на него, какъ на героя и мученика, Бубенчиковъ много отъ этихъ операцій потерялъ въ нравственномъ отношеніи: мягкая его натура подчинилась розочному направленію, и онъ въ самомъ дѣлѣ думалъ, что разсуждать о дѣйствіяхъ старшихъ -- преступленіе, за которое должны слѣдовать розги. Не этого мало: за разсужденіе Бубенчиковъ чуть-чуть не попалъ въ гарнизонъ; къ счастью, его спасъ одинъ изъ высшихъ его начальниковъ, которому онъ понравился за то, что въ пѣсенникахъ всегда былъ отличнымъ запѣвалой и при этомъ выплясывалъ съ разными тѣлодвиженіями и жестами самымъ уморительнымъ образомъ. "Коли не плетью, такъ обухомъ", говоритъ пословица, такъ и Бубенчиковъ: коли не чрезъ умъ и познанія, такъ чрезъ пляску попалъ въ гвардію. Вамъ-то до этого нѣтъ дѣла; во изъ пѣсни словъ не выкидываютъ. Вы должны слѣдовать исторической вѣрности: иначе, читатель имѣлъ бы полное право упрекнуть насъ въ пристрастіи, да и самъ Бубенчиковъ, какъ человѣкъ правдивый, прочтя настоящую мою хронику, озлился бы на меня еще хуже, нежели губернаторъ на него за занятіе имъ мѣста, которое было назначено его супругою господину Кулакову.... Но я удалился отъ предмета.... О чемъ бишь я хотѣлъ говорить? Странно! вѣдь я, когда началъ писать настоящую главу, имѣлъ намѣреніе познакомить моего читателя съ сатаною; а, между тѣмъ, герой мой сбилъ меня съ надлежащаго пути, съ законнаго порядка, какъ сказалъ бы навѣрно мой другъ, красноносый засѣдатель уѣзднаго суда. Но сами посудите, виноватъ ли я, что Бубенчиковъ размечтался о своей петербургской жизни. Надѣвъ эполеты и поступивъ въ гвардейскій полкъ, Бубенчиковъ на практикѣ убѣдился, что субалтерному офицеру нечего разсуждать: знай хорошо ружистику и шагистику да ротное и батальйонное ученье, являйся исправно въ манежъ, ходи аккуратно въ караулъ, не отлучайся съ гауптвахты, не выпускай арестантовъ домой, не пьянствуй и не играй съ ними въ азартныя игры, носи мундиръ и принадлежности его по формѣ, стриги низко волосы,-- и будетъ тебѣ благо. Къ чему разсужденія?... Но Бубенчиковъ не отучился отъ своей дурной привычки разсуждать. Однажды во фронтѣ его полковой командиръ подошелъ къ нему и отдалъ ему какое-то, приказаніе. Бубенчиковъ, взявшись подъ козырекъ, чрезвычайно вѣжливо замѣтилъ ему, что по правиламъ слѣдуетъ сдѣлать вотъ такъ.

-- Какъ вы смѣете меня учить, поручикъ? закричалъ гнѣвно полковой командиръ:-- разсуждать вздумали.... Я вамъ дамъ такое разсужденіе, что вы своихъ не узнаете... Отдайте вашу саблю... ступайте на гауптвахту.

Двухнедѣльный арестъ на гауптвахтѣ окончательно убѣдилъ Бубенчикова, что голова дана ему только для того, чтобы носить остриженные по формѣ волосы и украшать ее каской съ султаномъ.

Выйдя съ гауптвахты, онъ переродился: разсуждать онъ пересталъ, и ему такъ легко сдѣлалось на сердцѣ, какъ будто съ него гора свалилась. Тутъ только онъ понялъ, почему всѣ его товарищи такъ беззаботны и веселы, почему они отличаются такъ рѣзко отъ ненавистныхъ имъ штафирокъ. Бубенчиковъ убѣдился тогда, что все суета суетъ и всяческая суета, и поэтому, закинувъ подъ постель всѣ ученые трактаты о тактикѣ, стратегіи, фортификаціи и другія тому подобныя глупости, которыя онъ до того времени изучалъ, и, предавъ ауто-да-фе всѣ обличительныя, противъ этой глупой его страсти, улика, т. е. всѣ свои замѣтки и выписки, мой герой принялся практиковаться въ высокихъ чувствахъ. На этомъ новомъ поприщѣ высокій станъ, красивое и выразительное лицо, огненные темно-каріе глаза, шелковистые темные волосы и усы дѣлали его истиннымъ героемъ, такъ что, подобно Цезарю, онъ могъ смѣло сказать: пришелъ, увидѣлъ, побѣдилъ. Отъ послѣдней гризетки и камелія самаго высокаго полета до величественной, добродѣтельной во всѣхъ отношеніяхъ барыни,-- все заискивало его. Сначала Бубенчиковъ, по неопытности своей (вѣдь и Фридрихъ Великій обратился въ бѣгство въ первомъ своемъ сраженіи), довольствовался вещественными знаками невещественныхъ отношеній; потомъ, усовершенствовавшись, онъ началъ искать невещественные знаки вещественныхъ отношеній, т. е. посредствомъ связей составить себѣ карьеру. На этомъ поприщѣ онъ дебютировалъ очень успѣшно, пока не встрѣтился съ одною гувернанткою, Соничкою. Избалованному, какъ я выше сказалъ, дамами, Бубенчикову хотѣлось съ Соничкою разъиграть роль Печорина, на личность котораго онъ имѣлъ большую претензію; но Соничка не была ни гризеткою, ни роскошною камеліею, ни породистою барыней, и поэтому онъ плохо разыгралъ роль свою... Когда Соничка вышла замужъ, ему Петербургъ опротивѣлъ, и онъ, чрезъ свои прошедшія вещественныя отношенія, попалъ въ Приморскъ начальникомъ полиціи, гдѣ я и имѣлъ честь рекомендовать его моимъ читателямъ.... Но довольно! Чувствую и знаю, что вы горите неимовѣрнымъ желаніемъ познакомиться съ сатаною. Но вы дѣлаете гримасу, вы не хотите признаться, что желаете, или, какъ поэты выражаются, жаждете познакомиться съ этимъ падшимъ ангеломъ... Полноте, не лукавьте.... Съ жадностью мы съ вами слушали въ дѣтствѣ отъ мамокъ и нянекъ похожденія его на землѣ и его продѣлки съ разными личностями; потомъ, въ возмужаломъ возрастѣ, мы съ наслажденіемъ читали съ вами: "Потерянный Рай", "Фауста", "Демона", "Хромоногаго Бѣса" и тьму записокъ, хроникъ, романовъ и повѣстей, излагавшихъ судьбу этого древняго героя... Но успокойтесь, любезный читатель: я не имѣю намѣренія познакомить васъ съ сатаною въ такомъ видѣ, какъ вы о немъ читали во всѣхъ указанныхъ мною сочиненіяхъ: мой бѣсъ не хромоногъ; онъ не имѣетъ также такого величія и красоты, какъ соблазнительный демонъ; онъ вовсе не по бѣсовски уменъ, какъ Мефистофель; онъ также не въ состояніи писать записки на какомъ бы то ни было языкѣ, потому что ни одного достаточно не знаетъ и въ грамотѣ не крѣпокъ. За то у него съ Мефистофелемъ большое сходство: подобно этому бѣсу, онъ по части женскаго пола мастеръ улаживать дѣла своихъ патроновъ; усердіе его въ этомъ случаѣ превосходитъ Мефистофелево: онъ даже жену свою жертвуетъ. Сходство его съ нашимъ простонароднымъ чортомъ то, что оба рогоносцы.

Еще съ хромоногимъ бѣсомъ мой сатана имѣетъ сходство и сродство (выражаюсь языкомъ химіи, потому что, по реторикѣ Кошанскаго, слогъ долженъ быть приличенъ случаю и мѣсту; а извѣстно, хромоногій бѣсъ былъ въ затворничествѣ у химика): это сходство состояло въ томъ, что первый сидѣлъ въ стклянкѣ полгода, пока случайно не былъ изъ нея освобожденъ; мой же бѣсъ всю жизнь свою просидѣлъ за стклянками чарочнаго откупа и такъ былъ къ нимъ приколдованъ, что, разбогатѣвъ посредствомъ профессіи друзей своихъ Мефистофеля и Асмодея, не переставалъ быть сткляночнымъ. Какое магическое слово "чарочный повѣренный"! Вы, любезный мой читатель, если только принадлежите къ какимъ нибудь губернскимъ, или уѣзднымъ, или городскимъ властямъ, можетъ быть, и сами испытали его волшебное дѣйствіе, когда приходилъ къ концу какой нибудь мѣсяцъ....

-- Вотъ, говорили вы своей супругѣ, раздѣваясь и ложась на брачное ложе {Чиновникъ говоритъ съ женою только за обѣдомъ и въ постели.};-- завтра первое число и повѣренный, вѣрно, завезетъ мнѣ жалованье: онъ, бестія, всегда, аккуратенъ... Я тебѣ, мой пупырчикъ, закажу завтра шляпку изъ этихъ денегъ.

-- О! откупъ исправенъ, возражаетъ супруга, отталкивая руку мужа.-- А какую шляпку ты мнѣ купишь?

А инфузоріи губернскихъ, уѣздныхъ и городскихъ присутственныхъ мѣстъ, удостоиваемыя только полученіемъ отъ откупа, вмѣсто жалованья, къ новому году водки, начиная съ 5 до 1 штофа полугара, или пѣнной, или очищенной,-- съ какимъ нетерпѣніемъ они въ декабрѣ мѣсяцѣ ждутъ твоего появленія, г. повѣренный, чтобы предъявить тебѣ списокъ всѣхъ смертныхъ, пользовавшихся щедротами откупа! А какой шумъ поднимаетъ какая нибудь канцелярская крыса, какъ напримѣръ архиваріусъ, когда въ числѣ счастливцевъ онъ обойденъ откупомъ!