-- Какъ съ иголочки: лошади немного устарѣли; брантсъбои ветхи; но они отмѣнно хорошо дѣйствуютъ.
-- Завтра посмотримъ.
Бубенчиковъ бросаетъ серьёзный взглядъ на Шлагенштока и пораженъ тѣмъ, что его предмѣстникъ насупился и кусаетъ кончики своихъ жесткихъ усовъ; отъ него переводитъ свой взоръ къ Свинорылову и Шпаку; первый снова сильно облизывается, а второй принялъ мрачное выраженіе и трагическую позу. "Что нибудь нечисто", подумалъ Бубенчиковъ:-- "вѣроятно пожарная команда въ сильномъ безпорядкѣ"; обращаясь къ Шлагенштоку, эту мысль онъ перефразировалъ слѣдующемъ образомъ:
-- Здѣсь должна бы быть отличная пожарная команда: городъ имѣетъ столько средствъ, столько доходовъ...
-- Такъ-съ, отвѣчаетъ Шлагенштокъ,-- но ремонту мало отпускаютъ; поживете, увидите.
Скрипъ пера секретаря, пишущаго предложеніе полиціи, обращаетъ на себя вниманіе присутствующихъ; Бубенчиковъ подымается съ мѣста, подходитъ къ нему и говоритъ отрывисто:
-- Пишите, что, по распоряженію высшаго начальства, назначенъ сюда для исправленія полиціи; пишите бумагу погрознѣе.
-- Слушаю-съ, отвѣчаетъ секретарь и подымаетъ на носу такъ высоко очки, что чрезъ нѣсколько минутъ вынужденъ ихъ опустить.
-- Развѣ г. министръ мною недоволенъ? флегматически спрашиваетъ Шлагенштокъ.
-- Не вами, а полиціею. Его высокопревосходительство, при моемъ отъѣздѣ, изволилъ благосклонно мнѣ сказать: "вы принимаете полицію, гдѣ нѣтъ ни одного порядочнаго человѣка,-- преобразуйте ее; приставовъ и квартальныхъ смѣните".