Ступитъ на горы -- горы трещатъ.
Ляжетъ на воды -- воды кипятъ,
Граду коснется -- градъ упадаетъ,
Башни рукою за облакъ бросаетъ...
Удаль чисто русская, напоминающая не Суворова, а Соловья-разбойника! Этими словами Державинъ выразилъ прекрасно нашу прыть. Ты, кажется, хотѣлъ изъ полиціи сдѣлать храмъ правосудія, кротости и тому подобное: "я не пожалѣю ни трудовъ, ни времени; я... я..." такъ кажется, ты говорилъ; а теперь ты позѣвываешь, подобно намъ, грѣшнымъ людямъ; скука, апатія овладѣваютъ? а?... Что жь ты молчишь?... Нѣтъ, голубчикъ, коли корни гнилые, сколько ни очищай вѣтвей, дерева не оживишь...
Бубенчиковъ молча стучалъ своей саблей по носку сапога и грустно насупился.
-- Слышалъ я, продолжалъ Искринъ:-- что ты усерденъ и дѣятеленъ, не стыдишься учиться и въ каждую свободную миуту сидишь надъ уголовными и гражданскими законами. Слышалъ я, что у тебя отличный юридическій тактъ и что ты понимаешь дѣло. Меня это очень, очень радуетъ. Но почему ты разочаровался, опустилъ вдругъ руки, сдѣлался мраченъ, страждешь сплиномъ?
-- Почему?... Гм!... Почему взоръ и вкусъ человѣка ласкаются какою нибудь неизвѣстною ему красивою ягодою? Съ наслажденіемъ онъ раскусываетъ ее; но при этомъ вкусъ его поражается горечью и онъ съ кислою гримасою ее выплевываетъ. Думалъ я честно, добросовѣстно исполнить свой долгъ; но труды мои приносятъ такую же пользу, какъ капля воды морю. Ѣду я ночью и ловлію вора, вылѣзающаго изъ окна магазина съ разными украденными вещами -- судъ освобождаетъ его, на томъ основаніи, что мало уликъ. Поймалъ я на заставѣ нѣмца съ уворованными волами, стряпчій освободилъ его -- на основаніи его отзыва, что онъ этихъ воловъ нашелъ и хотѣлъ ихъ доставить въ пятую часть. Зачѣмъ, спрашиваю я, ему было доставлять воловъ за 15 верстъ, когда онъ могъ ихъ доставить въ ближайшую часть? Мнѣ возражаютъ на это, что такая пришла ему фантазія, и дѣло съ концомъ!... Является ко мнѣ одинъ, выгнанный изъ службы, чиновникъ, Дымаревъ, и объявляетъ мнѣ, что онъ можетъ открыть дѣлателей фальшивой монеты и на этотъ предметъ требуетъ 25 р. Я не жалѣю денегъ, даю ему -- и что же? Чрезъ недѣлю онъ доставляетъ мнѣ фальшивый полуимперіялъ и объявляетъ, что если я ему дамъ еще сто рублей, то онъ откроетъ преступниковъ. Я не соглашаюсь ему дать больше денегъ, такъ какъ на этотъ предметъ у меня нѣтъ казенныхъ суммъ, и онъ уходитъ. Я представляю губернатору монету и требую слѣдствія; губернаторъ, чрезъ нѣсколько мѣсяцевъ, даетъ предписаніе своему чиновнику, произвести о монетѣ формальное слѣдствіе. При слѣдствіи, Дымаревъ подтверждаетъ мои слова, но присовокупляетъ, что полиціймейстеръ неисполненіемъ его требованія споспѣшествовалъ къ сокрытію преступниковъ. Слѣдствіе тутъ принимаетъ другой оборотъ: перестаютъ тѣснить Дымарева, оставляютъ его даже на свободѣ, а надо мною начинаютъ производить слѣдствіе -- почему, дескать, сдѣлалъ упущеніе. Обворовали жандармскаго офицера и уворованный его синій сюртукъ былъ найденъ на базарѣ -- что жь ты думаешь? отъ него потребовали доказательства, что сюртукъ дѣйствительно его. У плацъ-адъютанта украли шкатулку съ бумагами и вещами, шкатулка съ бумагами была подброшена, а вещи украдены; полиція не хотѣла возвратить плацъ-адъютанту шкатулки, пока онъ не представилъ двухъ свидѣтелей, несмотря на то, что въ ней были найдены два его диплома на полученіе имъ чиновъ. Съ такими порядками просто съ ума сойдешь! Развѣ можетъ воля обнаруживать дѣятельность безъ головы, туловища, рукъ и ногъ? предлагаю тебѣ въ свою очередь вопросъ...
-- Ты правъ. Намъ нужны коренныя преобразованія.
-- Да еще какія! Нужны гласность, публичный судъ, судъ присяжныхъ; а тамъ требуй энергіи, дѣятельности, добросовѣстности. Нѣтъ, голубчикъ, тогда губернаторъ не поступилъ бы со мною, какъ это онъ сдѣлалъ съ пожарной командой, съ дѣлами полиціи и откупомъ.