Во-первыхъ, конкурренція въ адвокатурѣ убійственная. Во-вторыхъ, адвокатъ не можетъ взять себѣ компаньона; онъ обязанъ самъ лично заниматься своимъ дѣломъ безъ перерыва. Заболѣй онъ и прохворай полгода, и это отодвинетъ его дѣло на пять лѣтъ назадъ. Онъ долженъ быть всегда на мѣстѣ, всегда бодръ, всегда здоровъ. Если врачъ или стряпчій пожелаетъ отдохнуть, онъ можетъ найти пріятеля, который замѣнитъ его на время его отсутствія. Въ адвокатурѣ этого нельзя.
Почему же, спрашивается, такое множество молодыхъ людей бросаются въ такую профессію, которая въ крайнемъ случаѣ можетъ дать имъ невѣрный и незначительный заработокъ? Я не стану пытаться разрѣшить этотъ затруднительный вопросъ.
У Чарльза Ферхома не было связей, но ему повезло, а это тоже что-нибудь да значитъ. Онъ въ продолженіе двухъ лѣтъ занимался въ качествѣ ученика въ конторѣ м-ра Боундервеля, у котораго было больше дѣлъ на рукахъ, чѣмъ онъ могъ справиться. Онъ, какъ я уже сказалъ, ушелъ съ головой въ свои занятія и съумѣлъ сдѣлаться необходимымъ м-ру Боундервелю. Онъ исполнялъ всю черную работу и былъ очень удивленъ, когда ему предложено было выставить на двери свое имя подъ именемъ м-ра Боундервеля. Время созрѣло и м-ръ Боундервель сталъ Боундервель И. С.
Тогда стряпчіе, желавшіе удержать его, догадались, что м-ръ Боундервель желаетъ, чтобы его молодого пріятеля приглашали вмѣстѣ съ нимъ. И вотъ какимъ образомъ карьера молодого пріятеля была сдѣлана.
V.
Вообще воображаютъ, что дѣло адвоката очень интересно. Это происходитъ отъ того, что публика составляетъ себѣ понятіе о дѣлѣ адвоката, слушая, какъ тотъ тонко аргументируетъ съ судьями, порою возбуждая взрывы смѣха, а порою исторгая слезы изъ глазъ.
Еслибы у васъ хватило нервовъ присутствовать въ госпиталѣ, когда какой-нибудь знаменитый хирургъ производитъ блестящую операцію, вы бы, вѣроятно, прониклись восторгомъ къ хирургической профессіи. Но леченіе обыкновенныхъ случаевъ -- очень скучное дѣло. То же самое и въ юриспруденціи. Главная масса адвокатскаго дѣла совершенно неинтересна даже съ профессіональной точки зрѣнія и въ особенности для младшихъ членовъ адвокатуры, которымъ не поручаютъ важныхъ дѣлъ. Изъ десяти дѣлъ, попадающихъ въ конторы адвоката, цѣлыхъ девять не заключаютъ ни одного пункта, стоющаго вниманія или требующаго серьезной аргументаціи, и лишены абсолютно всякаго интереса для кого-нибудь, кромѣ тяжущихся. Единственнымъ утѣшеніемъ для адвоката въ такихъ случаяхъ является гонораръ.
Что касается случая отличиться, то онъ рѣдко выпадаетъ на долю адвоката, не такъ, какъ въ романахъ. Самое большое, что онъ можетъ выказать здравый дѣловой смыслъ и способность охватывать дѣловыя сдѣлки во всѣхъ подробностяхъ. Стряпчіе всего болѣе цѣнятъ это въ молодомъ адвокатѣ.
Такимъ образомъ долго послѣ того, какъ онъ сталъ адвокатомъ, Ферхомъ занимался весьма прозаическимъ дѣломъ.
По мѣрѣ того какъ положеніе его улучшалось, обстоятельства перемѣнились. Во-первыхъ, отъ него отстали мелкотравчатые стряпчіе съ мелкими и ничтожными, но хлопотливыми дѣлишками, ища другой жертвы, такой же юной и довѣрчивой, какимъ былъ онъ прежде. Гонораръ сталъ онъ получать аккуратно. И дѣла поручались ему болѣе значительныя. Онъ отсталъ отъ четверныхъ сессій и окружныхъ судовъ и другихъ низшихъ инстанцій, и тогда дѣло стало для него очень интересно. Заключенія приходилось тщательно взвѣшивать. Тяжбы были крупныя и требовали много труда. Ему приходилось бороться съ людьми равной силы, а иногда и посильнѣе себя. Всѣ стороны ума были въ сильномъ напряженіи и онъ былъ радъ, когда, наконецъ, наступали долгія каникулы.