Съ теченіемъ времени м-ръ Боундервель И. С. сталъ судьей Боундервель, а дѣла Боундервеля перешли къ его преемнику самымъ простымъ и естественнымъ образомъ.
Ферхомъ умѣлъ обворожить тѣхъ людей, съ которыми ему приходилось сталкиваться. Онъ умѣлъ быть популярнымъ.
На всѣхъ поприщахъ жизни онъ съумѣлъ бы снискать успѣхъ: изъ него вышелъ бы отличный хирургъ, какъ и превосходный полководецъ. Живи онъ во времена оны, его непремѣнно послали бы управлять какой-нибудь колоніей. Онъ былъ энергиченъ и, что всего важнѣе, очень искрененъ. Благодаря этому, онъ тѣмъ горячѣе отстаивалъ дѣло, которое брался защищать, что твердо вѣрилъ въ его правоту. Можно было бы сказать, что качества его не были высшими въ адвокатурѣ; но зато они были весьма полезными, и если первая обязанность адвоката въ томъ, чтобы выиграть свое дѣло, то они были и самыми успѣшными.
Можно было бы сказать, что, судя съ строго классической точки зрѣнія, м-ра Ферхома нельзя поставить на одну доску съ Скарлетомъ или съ Фоллетомъ. Съ другой стороны, сомнительно, чтобы онъ самъ пожелалъ стать на одну съ ними доску. Безъ сомнѣнія, не было ничего общаго между нимъ и Беррье. Онъ былъ скорѣе въ стилѣ Лаш е. А всякій человѣкъ, у котораго на картѣ стоитъ жизнь, а не только состояніе или доброе имя, лучше сдѣлаетъ довѣряя Лаш е, чѣмъ Беррье.
Чарльзъ Ферхомъ былъ чрезвычайно краснорѣчивъ. Голосъ у него былъ звученъ и гибокъ и съ чрезвычайно патетическими нотами. Онъ былъ также мастеромъ насчетъ перекрестныхъ допросовъ. Онъ никогда не впадалъ въ ту ошибку, чтобы довести свидѣтеля противной стороны до отчаянія и дать ему такимъ образомъ поводъ закусить удила.
Какъ выразился объ немъ одинъ извѣстный стряпчій, онъ никогда не сожигалъ своихъ кораблей и чувство собственнаго достоинства и умѣнье наводить грозу на противниковъ были у него таковы, что равнялись тѣмъ же качествамъ покойнаго сержанта Парри, хотя и въ другомъ родѣ.
Въ частной жизни Чарльзъ Ферхомъ былъ великодушенъ и щедръ почти до излишества. Онъ никогда не былъ алченъ и сребролюбивъ и часто давалъ даровые совѣты въ такихъ дѣлахъ, когда онъ считалъ истца жертвой обмана или угнетенія. Очень легко сказать, что онъ былъ обворожителенъ, но трудно описать, въ чемъ именно заключалась его обворожительность. Главное,-- въ немъ не было ни малѣйшей аффектаціи. Онъ былъ безусловно искренній человѣкъ.
Успѣхамъ Ферхома въ значительной мѣрѣ содѣйствовалъ его хитроумный клеркъ, м-ръ Ренбушъ. Адвокатскій клеркъ иногда родится, а иногда выработывается. Хотя ему не нужно особенныхъ познаній, но его обязанности чрезвычайно щекотливы и требуютъ громаднаго такта и житейской опытности.
М-ръ Ренбушъ былъ фактотумъ и мажордомъ у своего патрона. Онъ служилъ ему памятной книжкой, тщательно слѣдилъ за его дѣловыми свиданіями и устроивалъ такъ, чтобы они шли какъ по маслу и другъ дружкѣ не мѣшали. При этомъ онъ былъ его кассиромъ и управителемъ. М-ръ Ренбушъ зналъ наизусть списокъ всѣхъ стряпчихъ, и могъ всегда сказать, въ какихъ случаяхъ слѣдуетъ взяться за веденіе дѣла въ кредитъ и когда надо потребовать гонораръ впередъ.
Онъ умѣлъ также "торговаться" и выгадывать наивысшій размѣръ гонорара. Въ довершеніе къ этому, онъ былъ, такъ сказать, тѣнью своего патрона и всегда готовъ принять на себя самое конфиденціальное порученіе и оказывать всевозможныя услуги. Его занятія, въ сущности, были почти тѣ же, что у завѣдующаго большимъ торговымъ домомъ. Ему приходилось вести всѣ предварительные переговоры, вѣдаться со всѣми кліентами, брать на себя всѣ необходимыя отступленія отъ буквы закона, вести счеты, сводить приходъ съ расходомъ и вообще дѣлать всю черную работу. Это довольно хлопотливо. Но адвокатскій клеркъ, который родился съ естественной склонностью къ этому дѣлу или, по крайней мѣрѣ, началъ карьеру мальчишкой на побѣгушкахъ у какого-нибудь юриста за пять шиллинговъ въ недѣлю и самъ пробился до званія клерка, гордится своими разнообразными занятіями.