Она прекрасно играла на фортепіано и читала ноты безъ запинки; превосходно работала, шила и вышивала и горѣла желаніемъ самой сшить себѣ шляпку; но этого миссъ Марджорибанкъ не хотѣла позволить ей, такъ какъ, за исключеніемъ ботинокъ, чулокъ и перчатокъ, все, что было надѣто на дѣвочкѣ, было сшито самой миссъ Марджорибанкъ.
Ребенка не морили надъ занятіями, но причину, почему она такъ ушла впередъ, искать не далеко. Съ тѣхъ поръ, какъ она играла съ Джонни Грегемъ въ королей и королевъ, Алиса никогда больше не "играла". Музыка была ея единственной забавой, а когда ей хотѣлось отдохнуть, она мѣняла одно занятіе на другое.
"Играть", то-есть забавляться съ игрушками, не приходить дѣтямъ въ голову само собой. Ихъ надо этому учить, развивать эту способность для того, чтобы новѣйшій продуктъ цивилизаціи, игрушечный фабрикантъ, могъ существовать, потому что дитя природы, котораго не учили искусству "играть", забавляется апельсиномъ или яблокомъ, а не то простыми камушками, съ такимъ же удовольствіемъ, какъ и дорогой пятидесятирублевой куклой, и ѣздитъ на палочкѣ такъ же охотно, какъ и на игрушечномъ локомотивѣ съ настоящимъ паровикомъ на спиртовой лампѣ, посредствомъ котораго можетъ обвариться или сгорѣть самымъ научнымъ образомъ.
Первой заботой миссъ Марджорибанкъ, когда она принялась за воспитаніе маленькой дочери бѣднаго Чарльза Ферхома, было отъучить ее отъ "ужаснаго", какъ она выражалась, языка и привычки къ низшему обществу; и дѣйствительно, приходится сознаться волей-неволей, что разговоръ Алисы мало чѣмъ отличался отъ разговора уличнаго ребенка.
Оно и неудивительно, если мы примемъ во вниманіе, что общество Алисы состояло изъ м-съ Чафинчъ съ ея знакомыми и мальчика Грегема.
Между тѣмъ въ глазахъ миссъ Марджорибанкъ вульгарность была однимъ изъ смертныхъ грѣховъ, и нѣтъ сомнѣнія, что еслибы эта лэди не появилась на горизонтѣ Алисы, эта послѣдняя превратилась бы въ очень вульгарную особу. Но, какъ выражалась миссъ Марджорибанкъ, она "спасла" ребенка отъ ея низменныхъ друзей, и теперь, когда ей минуло двѣнадцать лѣтъ, у Алисы не осталось слѣда никакой вульгарности. Единственное звено между всю и старинной жизнью въ Эквити-Кортѣ была м-съ Чафинчъ, но визиты этой лэди были нечасты и непродолжительны.
Умъ ребенка былъ очень развитъ, а выраженія и разсужденія -- совсѣмъ не двѣнадцати лѣтней дѣвочки. Она стала прилична и сдержанна въ обществѣ миссъ Марджорибанкъ, но физически была голубоглазымъ, бѣлокурымъ ребенкомъ съ особенной аристократической складкой въ наружности, граціозными, хотя и чопорными манерами и здоровымъ сложеніемъ, которое бы сдѣлало честь дочери фермера.
Хотя она могла бы по пальцамъ перечесть всѣхъ королей и королевъ Англіи и своими познаніями перещеголяла бы пятнадцатилѣтнихъ дѣвушекъ, но въ воспитаніи ея былъ одинъ важный пробѣлъ. У нея совсѣмъ не было религіи. Отецъ миссъ Мардхорибавкъ былъ то, что въ его время называлось философомъ. Онъ былъ изъ тѣхъ людей, которые говорили: "Нѣтъ Бога, и Бантъ его пророкъ".
Само собой разумѣется, что миссъ Марджорибанкъ сама не получила никакого религіознаго воспитанія. Но ее учили, что совѣсть -- то-есть, другими словами, ея личное понятіе о добрѣ должна руководить ею; что она не должна дѣлать ничего безчестнаго; что всѣ поступки ея должны быть справедливы, и нѣтъ хуже преступленія, какъ сдѣлать какую-нибудь низость; что никакая благовоспитанная особа никогда не нарушитъ законовъ общественной благопристойности, тѣмъ менѣе совершить преступленіе. Отецъ миссъ Марджорибанкъ не давалъ себѣ труда задумываться надъ многимъ. Есть будущая жизнь или нѣтъ ея -- это его нисколько не тревожило. "Мнѣ и на землѣ хорошо,-- говаривалъ онъ:-- съ меня довольно и здѣшней жизни, и я постараюсь какъ можно лучше прожить ее для себя и для другихъ. Я надѣюсь, что моя дочь хорошо выйдетъ замужъ; это единственная вещь, которая меня заботитъ, и надо думать, что она не останется въ дѣвушкахъ, потому что недурна собой и вдобавокъ добра.
Но миссъ Марджорибанкъ не вышла замужъ, благодаря глупой дѣвической любви въ Чарльзу Ферхому, и, такимъ образомъ, ей прошлось самой пробиваться въ жизни; она существовала уроками да тою сотней фунтовъ, которые, какъ мы знаемъ, получала отъ богатой родственницы.