-- Я боюсь,-- сказалъ м-ръ Парджитеръ,-- что это не мое дѣло.
-- Могу я спросить, что же вы дѣлаете?-- не безъ строгости произнесла лэди Томкинсъ.
-- Извольте, я вамъ скажу охотно. Я беру хорошенькаго ребенка, приказываю его вымыть, одѣть какъ слѣдуетъ, ставлю его на приличномъ фонѣ, стараюсь заставить его улыбнуться и затѣмъ передаю, какъ умѣю, красоту этого ребенка. Послѣ того заказываю приличную раму и придумываю соотвѣтствующую надпись: "Мальчикъ съ пальчикъ", или "Мамина Кукла". А затѣмъ торговцы картинами бываютъ такъ добры, что приходятъ и покупаютъ мою картину. Я пишу то, что вижу. Если дитя не красиво, я не стану его писать. Мнѣ очень нуженъ въ настоящую минуту красивый ребенокъ,-- прибавилъ онъ съ улыбкой людоѣда;-- чортъ возьми! я вѣчно нуждаюсь въ хорошенькихъ дѣтяхъ, м'амъ!
И взглянувъ на Белинду Томкинсъ, десятилѣтнюю дѣвочку, онъ отказался писать ея портретъ, и лэди Томкинсъ заказала его Гламмеру, импрессіонисту. Она и альдерменъ, сэръ Джонъ Томкинсъ, остались очень довольны портретомъ, а лэди Томкинсъ послѣ своего визита къ м-ру Парджитеру всегда выражалась такъ: "этотъ не въ мѣру превознесенный Парджитеръ".
Когда м-ръ Парджитеръ не писалъ -- а онъ писалъ съ утренней зари до вечерней,-- то курилъ трубку или бродилъ по саду. Онъ рѣдко выходилъ изъ дому. Вставалъ, какъ мы уже сказали, на разсвѣтѣ, выпивалъ большую кружку café au lait, и это вмѣстѣ съ кусочкомъ жаренаго хлѣба служило ему неизмѣннымъ завтракомъ.
Послѣ того онъ писалъ большую часть дня, а вечеромъ шелъ въ Coro и обѣдалъ въ небольшомъ ресторанѣ съ нѣсколькими такими же старыми чудаками, какъ и онъ самъ. Въ десяти часамъ вечера онъ обыкновенно былъ уже дома, привѣшивалъ свой гамакъ (въ буквальномъ, а не метафорическомъ смыслѣ) и курилъ, пока не засыпалъ.
Именно потому, что у Парджитера было мало потребностей и не было пороковъ, и потому что онъ велъ такую простую, однообразную жизнь, а также потому, что много работалъ, онъ и былъ сравнительно богатый человѣкъ.
Окончивъ свой трудовой день, м-ръ Парджитеръ копался въ саду; онъ прибивалъ плющъ. Это занятіе представляетъ много преимуществъ; во-первыхъ, ему нѣтъ конца (если у васъ много плюща); во-вторыхъ, это очень веселое занятіе, такъ какъ задача состоитъ въ томъ, чтобы, вбивая гвозди, не попадать молоткомъ себѣ по пальцамъ. Когда же это случается, то по общему правилу человѣкъ начинаетъ ругаться.
М-ръ Парджитеръ, сидя на стѣнѣ, отдѣлявшей его садъ отъ сада миссъ Марджорибанкъ, только-что хлопнулъ себя по пальцамъ и громко возопилъ:-- О! Gemini!-- хотя, говоря мимоходомъ, онъ вовсе не былъ знакомъ съ классиками, а потому и не подозрѣвалъ, что призываетъ въ помощь Кастора и Поллукса. М-ръ Парджитеръ повторилъ возгласъ, поднесъ ушибленные пальцы ко рту и при этомъ обронилъ мѣшокъ съ гвоздями въ сосѣдній садъ.
-- Ну, какъ я теперь. достану ихъ?-- подумалъ м-ръ Парджитеръ.-- Конечно, спуститься по стѣнѣ не хитро, но подняться обратно на стѣну будетъ похитрѣе. Надо идти кругомъ и попросить достать гвозди.