Но тутъ нѣчто привлекло взглядъ м-ра Парджитера.
Это нѣчто была дѣвочка лѣтъ двѣнадцати, крѣпко спавшая въ плетеномъ креслѣ. Ей должно быть снились пріятные сны, потому что милая улыбка играла на ея хорошенькомъ, аристократическомъ личикѣ, и отъ нея ямочки появились на круглыхъ щечкахъ, точно легкая рябь на водѣ, взволнованной слабымъ дуновеніемъ вѣтерка.
Полныя красныя губки были полуоткрыты и обнаруживали бѣлые, здоровые зубы. Золотистые волосы, цвѣта спѣлой пшеницы, разсыпались по плечамъ.
Дѣвочка была одѣта въ простое платьице изъ французской кисеи, а рядомъ лежала соломенная шляпа, очевидно вывалившаяся изъ руки, повисшей вдоль кресла.
-- О! боги и небожители!-- вскричалъ м-ръ Парджитеръ:-- вотъ находка! Еслибы только она не пошевелилась... Господи! еслибы только она не пошевелилась!
И тутъ м-ръ Парджитеръ усѣлся плотнѣе на стѣнѣ и вынулъ изъ большого кармана своей старой бархатной жакетки тетрадь съ эскизами и принялся набрасывать эскизъ дѣвочки.
-- Вотъ чудесный сюжетъ для картины!-- говорилъ самому себѣ Парджитеръ.-- "Спящая Красавица", или что-нибудь въ этомъ родѣ. Вотъ такъ удача, спору нѣтъ. Должно быть, она плотно покушала за обѣдомъ, а мнѣ это и на руку. Лишь бы подольше поспала, голубушка!
М-ръ Парджитеръ работалъ изо всѣхъ силъ. Въ продолженіе добрыхъ трехъ-четвертей часа его привычная рука воспроизводила Алису Ферхомъ. Онъ набросалъ три эскиза ея позы, два эскиза лица и отъ времени до времени въ волненіи ерошилъ рукой волосы, пока не сталъ похожъ на какаду.
Внезапно, хотя медленно темныя ея рѣсницы приподнялись, а голубые глаза съ удивленіемъ уставились на необыкновенную фигуру, какую представлялъ изъ себя м-ръ Парджитеръ. Въ первое мгновеніе Алисѣ казалось, что она еще не проснулась и м-ръ Парджитеръ пригрезился ей. Но вотъ онъ заговорилъ, и маленькая лэди убѣдилась, что больше не спитъ.
-- Не шевелитесь, Христа ради не шевелитесь, душа моя, не шевелитесь! Одну только минутку не шевелитесь, дорогая лэди, иначе вы все испортите!-- кричалъ м-ръ Парджитеръ, вытянувъ указательный палецъ.