-- Алиса, милая Алиса!-- закричалъ чей-то голосъ.
Дитя повернуло голову.
-- Не шевелитесь, ради самого неба, не шевелитесь, моя душа!-- завопилъ м-ръ Парджитеръ такимъ умоляющимъ голосомъ, что тронулъ бы камень:-- это ваша матушка, полагаю, зоветъ васъ, душа моя. Не слушайте голоса природы, мое дорогое дитя; будьте глухи къ нему, умоляю васъ, въ интересахъ искусства. Не бойтесь; я погрызусь съ нею; я ее угомоню. Предоставьте мнѣ вѣдаться съ нею. Если только вы будете сидѣть смирно, душа моя, какъ говорится въ мелодрамахъ, все уладится.
-- Но это не мать моя, м-ръ Думпти, это миссъ Марджорибанкъ, и я надѣюсь, что вы не будете съ нею грызться. Я не знаю хорошенько, что это значить, но навѣрное ей это не понравится. Она не любитъ безцеремоннаго обращенія.
-- Марджорибанкъ?-- вскричалъ м-ръ Парджитеръ.-- Никогда въ жизни не знавалъ никакой Марджорибанкъ!
Но тутъ миссъ Марджорибанкъ, подойдя, увидѣла м-ра Парджитера на стѣнѣ.
-- Послушайте,-- обратилась она къ нему съ удивленіемъ и негодованіемъ:-- что вы дѣлаете тутъ на стѣнѣ?
-- Я не могу пошевелиться,-- сказала миссъ Ферхомъ:-- потому что онъ умоляетъ меня этого не дѣлать. М-ръ Думпти,-- формально произнесла дѣвочка въ видѣ рекомендаціи:-- это миссъ Марджорибанкъ.
М-ръ Парджитеръ приложилъ руку къ сердцу, на манеръ балетнаго танцора, и закивалъ головой, нельзя сказать, чтобы особенно граціозно; но этимъ дѣло не ограничилось и м-ръ Парджитеръ послалъ три воздушныхъ поцѣлуя миссъ Марджорибанкъ и замѣтилъ тономъ восторга:
-- Я очарованъ вами, м'амъ.