-- Не могу,-- категорически заявилъ м-ръ Парджитеръ.-- Композиція невѣрна. Надъ этой вещью я убилъ шесть недѣль времени. Да на одну модель потратилъ двѣнадцать фунтовъ.
-- Боже мой, Боже мой! Неужели вы хотите сказать, что всѣ эти милыя ямочки на вѣки погибли для свѣта?-- сказалъ баронетъ со вздохомъ, обмахивая съ любовью носовымъ платкомъ пыль съ картины.
-- Боже мой, нѣтъ. Это будетъ посмертнымъ твореніемъ.
-- Я васъ не совсѣмъ понимаю.
-- А вотъ когда я умру, знаете, тогда устроятъ обычную распродажу, всѣ эти картины раскупятъ маклаки, поставятъ ихъ въ золотыя рамы и пошлютъ за моря, въ Америку, а трансатлантическіе дурни раскупятъ ихъ на-расхватъ. Когда я умру, картины мои поднимутся въ цѣнѣ. Всѣ захотятъ "Парджитера"; ну, и получатъ его.
Тутъ м-ръ Парджитеръ положилъ кисти, схватилъ большую пѣнковую трубку и съ ожесточеніемъ принялся курить.
-- Ну, м-ръ Парджитеръ,-- сказалъ сэръ Джонъ:-- боюсь, что я отнялъ у васъ очень много времени, но вы не забудете повидать лэди... я забылъ ея фамилію,-- дипломатически прибавилъ онъ.-- Надо, чтобы жена успокоилась насчетъ этой дѣвочки.
-- О, разумѣется. Я постараюсь угодить вамъ, хотя, знаете, сходство можетъ оказаться случайнымъ.
-- Вы очень добры,-- сказалъ сэръ Джонъ и подалъ свою карточку.-- Вотъ мой адресъ; надѣюсь, что вы напишете одно словечко, чтобы успокоить лэди Лидію.
-- Разумѣется, разумѣется.