Публика мало отличалась отъ той, которая была на открытіи выставки, съ тою только разницей, что журналисты отсутствовали. Всѣ эти глупые люди толковали про искусство, не понимая даже хорошенько значенія тѣхъ словъ, которыя они произносили, и всѣ приставали въ м-ру Парджитеру съ своими похвалами и восторгами. Чудакъ былъ совсѣмъ озадаченъ и чувствовалъ, что онъ всѣхъ разочаровываетъ.
Миссъ Гриторкъ, которая находила утѣшеніе въ неудавшейся любви, разрисовывая тарелки и чашки съ блюдечками, и любимый сюжетъ которой былъ Купидонъ, сидящій на рулѣ невозможныхъ лодокъ,-- нашла его крайне неинтереснымъ. Она думала, что всѣ художники сантиментальны и поэтичны, а м-ръ Парджитеръ не былъ ни тѣмъ, ни другимъ. Онъ говорилъ все о самыхъ прозаическихъ вещахъ и показался миссъ Гриторкъ не болѣе свѣдущимъ въ искусствѣ, чѣмъ какой-нибудь дѣлецъ Сити. Миссъ Гриторкъ съ отчаянія бросила его, когда увидѣла, что всѣ ея техническія свѣденія не производятъ на него никакого впечатлѣнія, и онъ вмѣсто того, чтобы слушать то, что она говоритъ, и восхищаться ея умомъ, слѣдитъ глазами за лэди Лидіей.
Была тутъ еще и лэди Миллисентъ Грей, которая рисовала чернымъ карандашемъ и считалась въ своей семьѣ геніемъ. Лэди Миллисентъ участвовала на различныхъ выставкахъ, устроиваемыхъ въ пользу нуждающихся благородныхъ женщинъ, и была совсѣмъ поражена, когда великій художникъ откровенно признался ей, что незнакомъ съ ея произведеніями.-- Это, конечно, удивительно,-- замѣтила она, такъ какъ вообще выбирала дѣтей для иллюстраціи своего таланта. Безъ сомнѣнія, онъ слышалъ про ея знаменитую картину "Другъ Киски", на которой изображена была жадная маленькая дѣвочка, готовившаяся напоить котенка молокомъ, но вмѣсто того сама выпившая молоко съ блюдечка, въ то время какъ котенокъ съ упрекомъ глядѣлъ на нее.
Нѣтъ, м-ръ Парджитеръ не слышалъ и не видѣлъ этой картины, да вдобавокъ объявилъ, что не очень любитъ черный карандашъ. Онъ считаетъ это низшей формой искусства.
Все это, конечно, было не очень пріятно для бѣдной лэди Миллисентъ, но она не сдавалась; она вѣрила въ свой талантъ и рѣшила, что знаменитый художникъ признаетъ его. Она отошла отъ него, поспѣшно написала нѣсколько строкъ и отдала ихъ своему выѣздному лакею съ приказаніемъ привезти отвѣть. Черезъ четверть часа экипажъ ея лордства вернулся и привезъ ея chef d'oeuvre: "Другъ Киски". Вооруженная имъ, она снова атаковала бѣднаго м-ра Парджитера, который теперь претерпѣвалъ злую пытку въ рукахъ толстой, сытой вдовы, экзаменовавшей его насчетъ того, сколько ему платятъ за картины и какъ онъ помѣщаетъ свои деньги.
Парджитеръ ворчалъ и страдалъ еще сильнѣе отъ того, что ему не удавалось поговорить съ лэди Лидіей о своей фавориткѣ.
Онъ рѣшительно отказался поощрить лэди Миллисентъ и объявилъ ей, что голова котенка нарисована криво, и, понятно, нажилъ себѣ врага на всю жизнь.
-- Этотъ человѣкъ -- дикарь, онъ совсѣмъ не годится для приличнаго общества,-- говорилъ любительскій талантъ, понесшій отъ него афронтъ.
-- Онъ, вѣроятно, геній,-- отвѣчалъ собесѣдникъ,-- а геніи всегда неблаговоспитанные люди.
-- Не вѣрю, чтобы онъ былъ геніемъ. Онъ совсѣмъ не употребляетъ терминовъ, какіе приняты въ искусствѣ.