-- Прелестная baby, сэръ!-- объявила м-съ Чафинчъ.
-- Чортъ побери baby!-- вскричалъ несчастный отецъ.
Чарльзъ Ферхомъ предчувствовалъ настигающій его ударъ,-- ударъ, который долженъ былъ разрушить его счастье и лишить любимой женщины. Онъ былъ вполнѣ безпомощенъ; онъ зналъ, что не въ его силахъ отвратить ударъ судьбы. Холодный потъ выступилъ у него на лбу въ то время, какъ онъ глядѣлъ на двери спальной, затворившейся за м-съ Чафинчъ. Онъ наклонился впередъ и напрягалъ слухъ, стараясь уловитъ какой-нибудь звукъ, во кругомъ царствовало страшное безмолвіе.
"Можетъ быть, это безмолвіе смерти", подумалъ молодой адвокатъ и содрогнулся.
Послѣ того онъ пытался молиться, но самыя простыя слова не приходили ему на умъ,-- ему, оратору по ремеслу, человѣку, строившему все свое будущее на краснорѣчіи, находчивости и бойкой рѣчи.
Словъ ему не хватало, говорю я, а такъ какъ онъ былъ мужчина, то ему отказано было въ спасительныхъ слезахъ.
Вдругъ онъ услышалъ крикъ, совсѣмъ для себя новый, крикъ, заставившій его вздрогнуть, жалобный, почти сердитый вопль новорожденнаго ребенка. И тутъ дверь, на которую онъ глядѣлъ съ такой тревогой, растворилась внезапно и безшумно и пропустила небольшого, жирнаго старичка, который немедленно заперъ за собою дверь, такъ же ловко, какъ и отперъ.
Во всякое другое время Ферхомъ улыбнулся бы надъ странной наружностью старичка, одѣтаго съ головы до ногъ въ черное. До извѣстной степени онъ былъ похожъ на сказочнаго домового, на таинственное существо, состоящее изъ одной головы, но безъ туловища. Прежде всего бросался въ глаза громадный плѣшивый черепъ, блестѣвшій точно новый, отполированный, билліардный шаръ; вокругъ нижней части его облегалъ горизонтальный локонъ сѣдыхъ волосъ, отъ одного виска до другого; пара огромныхъ ушей съ мясистыми большими мочками походила больше на молотки, чѣмъ на уши, а лицо... ну, лицо было неописуемо. То была комическая маска. Достаточно было взглянуть на него, чтобы засмѣяться, и оно могло бы составить фортуну актера на комическія роли.
Носъ д-ра Потльбэри походилъ на огромный клювъ, а ротъ былъ до ушей; обширный подбородокъ и щеки тщательно выбриты. Такой головы, какъ у м-ра Потльбэри, никто не видывалъ иначе какъ на пенковыхъ трубкахъ или на щелкунчикахъ, которыми разбиваютъ орѣхи.
И къ этому прибавьте еще профессіональный костюмъ старичка: большой бѣлый галстухъ, два раза обвернутый вокругъ шеи, длинный фракъ до пятъ, большой жилетъ и пару коротенькихъ ножекъ, похожихъ на двѣ запятыхъ и оканчивавшихся парой колоссальныхъ суконныхъ ботинокъ съ кожаными наконечниками. Людей съ такой фигурой, какъ у д-ра Потльбэри, не часто встрѣчаешь въ повседневной жизни. Если кто желаетъ видѣть нѣчто подобное, то обыкновенно отправляется на выставку, гдѣ показываютъ за деньги уродцевъ.