Во-первыхъ, онъ поражалъ своимъ величіемъ и чѣмъ-то неуловимымъ, говорившимъ, что однѣхъ денегъ мало, чтобы создать такой домъ; на всемъ лежалъ отпечатокъ традиціи и долгой преемственности. Уже въ сѣняхъ попадались такія вещи, которыя въ другихъ мѣстахъ поставили бы за витрину въ музей. Швейцаръ стоялъ въ сѣняхъ и былъ именно такой внушительный, какъ то слѣдовало. Одного этого швейцара какой-нибудь Барнумъ сталъ бы показывать за деньги, въ особенности еслибы съ нимъ вмѣстѣ отпустили и удивительное старинное кожаное кресло съ безчисленными мѣдными гвоздиками -- кресло, представлявшее достойный тронъ для такого неоцѣненнаго слуги. Человѣка нельзя, знаете, превратить въ швейцара однимъ мановеніемъ руки. Вы, конечно, можете одѣть его въ подобающую ливрею и назвать швейцаромъ. Но это еще ровно ничего не докажетъ. Настоящій, внушительный швейцаръ -- продуктъ подбора нѣсколькихъ поколѣній.
Этого, однако, мало. Какъ только вы вступили въ сѣни, вамъ прямо въ лицо глядѣлъ сэръ Джошуа. Другіе перенесли бы сэра Джошуа въ картинную галерею и повѣсили бы на почетномъ мѣстѣ. Но когда м-ръ Рейнольдсъ написалъ портретъ "мастера" Джона Гардинера -- впослѣдствіи "сэра" Джона Гардинера, кавалера ордена Бани, юношу съ вьющимися волосами, глазами вдвое больше, чѣмъ въ дѣйствительности, и вдвое болѣе голубыми, чѣмъ въ натурѣ, съ нѣжнымъ бѣло-розовымъ цвѣтомъ лица, дѣлавшимъ честь воображенію м-ра Рейнольдса,-- съ большимъ кружевнымъ воротникомъ и въ бархатной туникѣ (точь-въ-точь такой же кружевной воротникъ находился наверху въ гардеробной милэди) -- то его повѣсили въ сѣняхъ, и съ той самой поры, то-есть съ 1760 г., мастеръ Джонъ Гардинеръ таращилъ глаза на всѣхъ входившихъ въ домъ на Гросвеноръ-скверѣ.
Затѣмъ, когда вы поднимались по лѣстницѣ,-- вы могли любоваться знаменитыми венеціанскими обоями. По правдѣ сказать, обои были некрасивы, но они были единственными въ своемъ родѣ, и каждый зналъ, что имъ нѣтъ цѣны.
Немного понадобилось словъ для того, чтобы лэди Лидія убѣдилась, что Алиса -- ея племянница. Миссъ Марджорибанкъ не скрыла, при какихъ обстоятельствахъ познакомилась съ ребенкомъ, и тогда лэди Лидія притянула дѣвочку въ себѣ и обняла ее.
-- Я самая близкая родня тебѣ, моя милая,-- сказала она:-- надѣюсь, ты меня полюбишь.
Алиса съ удивленіемъ глядѣла на нее: вся эта сцена была такъ странна и неожиданна, что ей не вѣрилось, чтобы это происходило наяву.
-- Я никого не могу любить, кромѣ пап а, а онъ умеръ,-- сказала она.
Но увидя горестное выраженіе на лицѣ миссъ Марджорибанкъ, она подбѣжала къ ней и прибавила:
-- Конечно, я люблю миссъ Марджорибанкъ: она была такъ добра ко мнѣ!-- и почти шопотомъ:-- также и Джона.
Лэди Лидія закусила губы съ недовольнымъ видомъ.