-- Кто это Джонъ?-- спросила она необыкновенно холоднымъ тономъ.
-- Джонъ, это -- молодой докторъ,-- объяснила миссъ Марджорибанкъ.
И сообщила краткое жизнеописаніе юнаго джентльмена.
Все это было не по вкусу лэди Лидіи. Не имѣвъ своихъ дѣтей, она совсѣмъ не знала ихъ натуры. Она совсѣмъ расположилась любить эту красавицу-дѣвочку, живой портретъ ея умершей сестры, и ожидала, что Алиса немедленно откликнется на эти чувства; но Алиса жалась въ миссъ Марджорибанкъ и не выказывала ни малѣйшей склонности въ дальнѣйшему сближенію. Видя это, лэди Лидія встала, говоря:
-- Я думаю, что будетъ удобнѣе переговорить съ вами наединѣ, миссъ Марджорибанкъ. Я должна какъ слѣдуетъ поблагодарить васъ за ваши попеченія о моей племянницѣ.
И обратясь въ Алисѣ, прибавила:
-- Хочешь посмотрѣть на цвѣты и на золотыхъ рыбокъ въ теплицѣ, пока я переговорю съ миссъ Марджорибанкъ?
Алиса поняла, что ей ничего не остается, какъ повиноваться, а потому покорно дала провести себя въ теплицу, послѣ чего лэди Лидія вернулась къ миссъ Марджорибанкъ.
Послѣдняя была въ страхѣ; она знала, что ей предстоитъ тяжелое испытаніе, и тщетно старалась урезонить себя. Лэди Лидія была съ ней, однако, кротка и добра. Она начала съ того, что ей извѣстно, какъ ничтожны средства миссъ Марджорибанкъ, а потому вдвое цѣнитъ великодушное рѣшеніе ея взять на себя бремя содержанія ребенка.
-- Алиса никогда не была для меня бременемъ,-- сказала старая дѣвица.-- Ея любовь сторицей вознаградила меня за небольшія жертвы, принесенныя мною.