(Заметка)
Во главе современного художественного движения стоят в Финляндии два замечательных человека и даровитых художника -- Альберт Эдельфельт (Albert Edelfelt) и Аксель Галлен (Axell Gallen).
По роду своего таланта, по внешнему облику, по характеру художественных исканий они представляют собою полную противоположность, что не мешает им, однако, уважать и любить друг друга.
Эдельфельт (род. в 1854 г.) -- представитель шведской, рыцарской культуры. Это тип настоящего, разносторонне образованного европейца. Художественное воспитание свое он получил в Париже, в эпоху расцвета Бастьена Лепажа (род. 1818, ум. 1848) и его школы. Трезвый, благородный, несколько прихорошенный реализм Бастьена, а в особенности его ученика Даньяна Бувре (Dagnatt Bouveret, род. в 1852 г.), с которым Эдельфельта связывает самая тесная дружба, присущ и произведениям финляндского художника. Как истинно культурный человек, Эдельфельт не растерялся, однако, под напором иноземных, парижских влияний. Европа не убила в нем финляндца, но только научила его иначе смотреть, тоньше и непосредственно чувствовать родную страну, ее природу, ее людей.
Хотя во всех очерках истории финляндского искусства говорится обыкновенно о финляндском искусстве первых трех четвертей XIX в., но, откровенно говоря, никакого искусства в это время там почти не было. Несколько случайных, более или менее даровитых представителей условного академизма, несколько сухих, благонамеренных пейзажистов, но ни одного свежего дарования, могшего создать вокруг себя художественную атмосферу, оказать влияние на новое поколение, создать школу.
Громадная заслуга Эдельфельта именно та, что он положил начало существованию финляндского искусства как чего-то самостоятельного и самодовлеющего. Он сумел объединить художественные силы молодого искусства своей родины, стать истинным вдохновителем и воспитателем своих более молодых сотоварищей.
В Финляндии нет академии художеств, чем, может быть, и объясняется отчасти невероятный расцвет финляндского современного искусства. Нет угнетающего влияния казенщины и рутины. Конечно, как и везде, молодому искусству приходилось и здесь бороться с нетерпимостью и художественной невежественностью властной толпы мелких буржуа, но борьба эта была лишена той остроты и непримиримости, которая наблюдается в других странах и особенно у нас в России. В Финляндии нет той розни между художниками и обществом. которая так губительно отражается на процессе художественного творчества и на правильной оценке последнего со стороны публики. Здесь не место входить в исследование причин, вызвавших у нас эту рознь. Причины эти очень глубоки и коренятся главным образом в общих условиях русской действительности. У наших северных соседей условия эти гораздо благоприятнее, благодаря чему культурные классы общества более терпимо и с интересом относятся к искусству, не считают его праздной, неуместной забавой и, что особенно важно, с доверием смотрят на молодые дарования, предоставляя им, по мере возможности, наиболее благоприятные условия для работы.
Эту связь между искусством и обществом особенно успешно поддерживает именно Эдельфельт. С одной стороны, своим личным культурным влиянием он подбадривает художников, поощряет их начинания, оказывает им нравственную поддержку; с другой стороны -- в качестве общепризнанного эксперта по художественным делам он влияет на вкусы публики, на ее отношение к искусству.
Можно сказать, что занимает пост почетного министра изящных искусств. Его заключения считаются безапелляционными, а такие отъявленные "декаденты", как даровитый Магнус Энкель, получают правительственные стипендии на заграничное путешествие. Эдельфельт не облечен ни в какой чиновничий мундир, он явный покровитель того искусства, которого так боятся все буржуа, заевшиеся в своем реакционном страхе всякого новшества; но лучшие представители общества и администрации ему доверяют и беспрекословно преклоняются перед его авторитетом. Его искусство им дорого, его творчество им понятно, культурность и образованность его стоят вне всяких сомнений, а следовательно, с ним в делах искусства спорить людям, чуждым искусства, не приходится.
Рядом с европейским течением искусства, течением, всего лучше характеризуемым Эдельфельтом, в Финляндии бьет ключом местное, народное и национальное искусство, главным представителем которого надо считать Акселя Галлена.