Стилизация же варвара Куприна, упадочника Кузмина и декадентского любителя старины Ремизова -- дело чисто индивидуальное. Погоня за новым сюжетом, не более. Вялый эстетизм художников, оторванных от действительности.
VIII.
Вот мы и осмотрели всю "выставку". Остановились почти на каждом экспоненте. Что же мы можем сказать о ее внутреннем устремлении? Чего хотят эти талантливые и современные люди? Чем они объединены? Каков стиль выставки?
На этот вопрос почти невозможно ответить, и в этом главная болезнь современной литературы, а, может быть, и современной русской культуры. Стиля нет у нас никакого. Какая-то нижегородская ярмарка. Немцы из Лейпцига, приехавшие за пушниной, рядом с персами и армянами. Смешение одежд и лиц -- такое сильное смешение, что отдельные костюмы уже не заметны. Серая толпа.
Причины такого явления лежат за пределами литературы. Литература -- отражение жизни. Гении, вроде Толстого и Достоевского, конечно, отражали не только сегодняшнюю жизнь. Они предугадывали будущее. На то они и гении. В современной же русской литературе много талантов, но гения в ней нет. Нет воли, устремленной к будущему, нет пророчества. Наша литература стала искусством прикладным, пестрой "обстановкой" нашей эпохи. В будущем "музее" она займет свое место, наряду с табакерками XVIII века и русскими ковшами и ендовами XVII-го. Когда наше общество выйдет из современной духовной и материальной анархии, когда оно начнет воплощать настоящую, пропитанную общей идеей культуру, оно будет заходить в этот музей и с любопытством смотреть на эти памятники бесстильности, на эти проявления безвольной, изломанной, растерянной души тысячи девятьсот восьмого года. И, может быть, табакерка XVIII века ему понравится больше.
Впервые опубликовано: Московский еженедельник. 1908. No 12. С. 36-48.