Странное впечатление производит орган членов "Петербургского братства церковного обновления", еженедельник "Век", первый номер которого недавно вышел.
Сущность его программы можно определить следующим образом: "Так как в России началось "освободительное движение", так как положение старой церкви начало благодаря этому внецерковному движению колебаться, то мы, члены братства, и спешим отказаться от старых господ, против которых мы никогда открыто не восставали и присоединяемся к новым".
Главное, чтобы поспеть за колесницей "освободительного движение".
"Ну, что же, -- могут им ответить участники "освободительного движения, -- поспешайте, поспешайте. Колесницу вы не везете, на вас мы не рассчитываем, но чем больше толпа бегущих за колесницей, тем лучше".
Однако "церковные обновленцы" рассчитывают, по-видимому, не на такое к ним отношение. Они хотят стать во "главу угла". Их "христианская политика", думают они, хотя и беспартийна, но гораздо действеннее политики простой, нехристианской.
"Полное гражданское равноправие, свобода личности, последовательно проведенное выборное самоуправление общин, замена личного пользования собственностью общинным пользованием и широкое развитие трудовых союзов -- вот ближайшие задачи христианской политики".
При чем тут христианство? Это не что иное, как робкие и туманно высказанные требования социалистической программы. Но "христианство" церковных обновленцев оказывается не в программе, а в "тактике". Их тактика -- "мирное обновление". "Только бескровной идейной борьбой, должны совершаться все эти завоевания. Христианской политике равно чужды кровавые акты в борьбе "правых" и "левых", чужды партийные счеты и балансы".
Отлично, соглашаемся. Какое уж христианство с бомбами! Но тут позволительно спросить, почему же эти методы не были применяемы "обновленцами" до расцвета "освободительного движение"? Ведь как ни горестно в этом сознаться, но "освободительное движение" не обошлось без "кровавых актов". Однако до совершения этих актов "обновленцы" что-то помалкивали, а тогда, казалось бы, им-то и действовать, тогда-то им бы и проповедовать "полное гражданское равноправие, вплоть до коммунизма" включительно.
Однако нет. Тогда они мирились и с синодом, и с самовластной бюрократией, и с чем угодно. А как только начались "кровавые акты", так "рыдающий звон бюрократических цепей" (их выражение) стал для них нестерпим, и они поспешили за "колесницей".
Старая церковь всегда пристраивалась ко власть имущим. По-видимому, и "обновленная" не излечилась от этого недуга. Старая церковь благословляла старую общественность, новая высказывает готовность благословить общественность освобожденной России. Правда, самое-то "освобождение" -- дело черное, "с кровавыми актами", но обновленцы этим не смущаются. Они против "насилия", руки у них чистые, и они готовы служить чем могут. Они твердо верят, что без них новый строй не обойдется. Так вот, они и надеются.